Фанатки тоже пьют кофе на завтрак. Глава 19

Глава 19. Я хочу тебя всегда.

Секс не может заменить вам любви, а любовь не может заменить секса.

 Мэри Маккарти.

 Том спал.  Я аккуратно вылезла из-под его руки и встала с дивана. Мне хотелось выйти из комнаты и подумать о том, что произошло, подумать о том, какие последствия влекут наши поступки.  Я натянула пижамные штаны и топ, взглянула на спящего мужчину у меня комнате и вышла на кухню. Здесь было зябко и одиноко, отличное место для беспорядочно мечущихся мыслей в моей голове. Уткнувшись лбом в окно, я стала следить за прохожими, которые спешили по домам, слишком поздно возвращаясь по каким-то причинам в этот вечер. Их было не так много, и они спешили к тем, кто ждал их там, за желтыми глазницами окон.

Я подышала на стекло и написала букву «Т». Слова на эту букву волной накатили на меня: тупость, тоска, трусость, трах…

Я достала из холодильника компот и налила себе в бокал. Оказалось, думать о том, что случилось, совершенно не хочется.

 «Джонатан посоветовал быть твоей судьбой…»

И Том с рвением Дон Кихота кинулся ее исполнять.

Я прокручивала в голове эти слова про судьбу и не верила, что судьба так мерзко хотела надо мной посмеяться. Хотя, может быть, она наоборот пыталась меня спасти от чего-то. Мне не хотелось себя жалеть и думать о том, что поступила я неправильно и необдуманно, потому что, когда в душе так пусто, что хоть кидайся на стены и вой от невозможности быть рядом с тем, кто тебе нужен, находится только один выход быть с тем, кто хочет быть рядом в этот момент. По-просту постараться не быть одной.

 Возможно, этим поступком я, наконец, ставила жирную точку в этом своем безумном фанатизме по Джонатану Коулу, мне хотелось думать, что это именно она. Потому что, даже, если мы еще и встретимся, размышляла я, то это уже будет другая жизнь, другая встреча и другая я.  

 В прихожей послышался шорох и на кухне появился обнаженный Страуд. Его прекрасное тело, освещенное уличными фонарями, которые бросали свет в окно, заставляло вспомнить меня о том, что произошло некоторое время назад.  Тело меня предавало, вспоминая мучительную сладость мгновений, и я отвернулась к окну.

 - Не спится? - спросил он, подойдя ко мне. – Жалеешь о том, что произошло?

 Я улыбнулась, но, видимо, я вообще не способна скрыть то, что написано на лице.

 - Нет, просто не спится, - ответила я.

 Том повернул меня к себе лицом и нежно обнял меня, поглаживая спину, словно убаюкивая, как маленькую девочку.

 - Все будет хорошо, – прошептал он в ухо. Его шепот прошелся мурашками по спине. – Я обещаю. Ты будешь счастливой.

 - Том… Не надо давать обещаний, которые ты не можешь выполнить.

 - С чего ты взяла, что я их не выполню? – удивился он и заглянул мне в глаза.

 - Просто ты понятия не имеешь, что может сделать меня счастливой.

 - А ты скажи. Только одно слово, и я сделаю все, что ты пожелаешь, – самоуверенно произнес он.

 Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. Мы просто стояли и изучающе смотрели друг на друга. Интересно, о чем сейчас думал Том? Я думала только о том, что каково бы это было, если бы на его месте стоял сейчас кто-то дугой. И эти мысли мучили меня, поэтому я попыталась высвободиться из его рук, когда на кухне включился свет, и Злыдня Петровна провозгласила:

 - Срань Господня! Ничего себе друг!

 Она стояла в дверях и даже не пыталась отвести своего взгляда от сексуально-оголенной попки Тома.

 - Тебе лучше вернуться в комнату, - с улыбкой произнесла я, думая о том, как он теперь собирается дефилировать мимо Тамары Петровны.

 Но он не растерялся, лишь хитро подмигнул, схватив сковородку, стоявшую на плите. Слава Богу, она была пустой и чистой. Он прислонил ее к причинному месту и, шлепая по полу голыми ногами, стал пробираться из кухни мимо засланного разведчика «Злыдень».

 Тамара Петровна проводила его попку взглядом, готовым расстрелять все, что попадется под прицел. Но, когда за Томом хлопнула дверь комнаты, она повернулась ко мне и рявкнула:

 - Я же предупреждала! Никаких мужиков.

 По щеке скатилась тонкая струйка соленого счастья, и я отвернулась и стала считать прохожих.  Не знаю, что там решала для себя Злыдня Петровна, но через минуту ее рука легла на мое плечо, и она, как-то совсем непривычно для меня, заговорила теплым и приветливым тоном:

 - Девочка, что произошло? На тебе лица нет.

 - Все хорошо, - ответила я.

 - Он тебя обидел?

 - Нет. Я сама себя обидела, – язвительно заметила я.

 - Я уж не думаю, что парень с такой задницей, - я кисло улыбнулась, повернув к ней лицо. – Может натворить что-то…

 - Нет. Он хороший человек. Это я, мне кажется, дрянь.

 - Ну-ну. Еще из-за мужиков плакать. Не стоят они наших слез! – заверила она. – Ни одного такого нет!

 - Да… - многозначительно протянула я и смахнула еще одну слезу.

 - Дрянь – это та, которая говорит одному люблю, а сама спит с другими. А ты говорила, что любишь? – успокаивала Тамара Петровна.

 - Только раз в своей жизни. Но это было давно…

 - Так чего тогда так убиваться, дорогая? Ты молода, красива, вся жизнь у тебя еще впереди. Наслаждайся тем, что она тебе дает. Живи без оглядки на прошлое. Ведь, что в прошлом? Его не вернуть. Заполни жизнь яркими красками, к тому же у тебя и помощник есть, – и она махнула рукой в сторону моей комнаты. – Я бы от такого тоже не отказалась.

 Я усмехнулась и тоже ее обняла.

 - Спасибо, вам.

 - Не за что. И постарайтесь в следующий раз быть потише.

 Я смутилась и покраснела, опустив глаза.

 - Да, ладно-ладно, - похлопала она по спине. – Дело-то молодое, что я не понимаю что ли. Ну, иди к нему. Я бы такого и на минуту не оставляла одного.

- Запомню, - промямлила я, улыбнулась, закусив губу, и пошла в комнату.

 - Счастье-то оно ведь разное бывает… - крикнула она мне вслед. – Главное успеть поймать его за хвост.

Оставалось только согласно кивнуть ей в ответ.

 ***

 На следующий день у нас с Томом была запланирована культурная программа: Кремль, Третьяковка и парк Горького. Ничего себе поход.

 Уже в метро Том шептал мне всякие шалости:

 - Я хочу тебя.

 - Том, мы в метро, если ты заметил. Не знаю, как у вас в Англии, а у нас не принято заниматься этим в метро, – иронизировала я.

 - У нас тоже не принято, но это не запрещает мне просто хотеть, – с улыбкой чеширского кота издевался он. Страуд был просто невыносим, хотя, не буду лукавить, мне были приятны его грязные намеки, он не давал мне скучать и думать о том, о чем думать я себе давно запретила.

 На красной площади мы стояли вместе на нулевом километре. Я ему объясняла, что это такое, а он объяснял, что все начинается в Гринвиче, и я его просто обманываю. Он нежно обнимал меня за плечи и целовал в кромку волос за ухом, делая одновременно щекотно и приятно. Я же попутно загадывала новое желание, которой гласило: «Получай удовольствие от того, что само идет к тебе в руки. И не кисни».

 Том тоже что-то загадал. Надеюсь, ни секс в мавзолее. Как-то неудобно перед столетним дедушкой будет, если придется выполнять задуманное…

 Смена караула в Александровском парке и вымуштрованные солдатики привели Тома в неописуемый восторг:

 - Я думал, только у нас такие бедолаги есть… - задумчиво произнес он. – Хорошо, что у ваших хоть шапок этих лохматых нет.

 Я вспомнила их стражу возле дворца в меховых шапках, и начала давиться от смеха. Чтобы не привлекать внимание прохожих я утащила Тома на лавочку.

 - Мне нравится твой город. И ты мне нравишься, – довольный собой улыбался он.

 - Ты мне тоже нравишься, – я потянулась к нему и поцеловала в щеку. – А я опять хочу в Париж.

 - Ты там была? – заинтересовался Том.

 - Нет. Просто уже хотела…

 Том рассмеялся и прижал меня к себе.

 - Я говорил, что ты чудо? – промурлыкал он.

 - Да.

 - Тогда, еще раз скажу. Ты чудо… - он схватил меня за руку, и мы побежали по парку. А потом мы просто целовались возле старинного грота, а китайские туристы снимали нас на свои фотоаппараты с большими объективами. И я начинала забывать обо всем, что так тревожило меня.

 Третьяковская галерея произвела на Тома просто неизгладимое впечатление. На самом деле, оказалось, что Том очень неплохо разбирается в живописи, и некоторых художников он мог узнать по их работам. Странно, откуда он это знал? Может, они с Джонатаном начитались литературы об искусстве, а может быть у него было что-то с девушкой, которая в этом неплохо разбиралась, а может?...

 - О чем задумалась? – наклонившись и почти касаясь моего уха, спросил Том.

 - Думаю, о том, как люди раньше жили, как тонко чувствовали…

 Том хихикнул в ответ.

 - Ты совсем не можешь скрывать свои мысли. Тебя что-то беспокоит, – прошептал он.

 - Да, ничего меня не беспокоит. Я счастлива, – я развернулась к нему и чмокнула его в губы.

 - Я тоже хочу тебя, – пробубнил он мне это прямо в рот.

 - Ты несносный мальчишка, – выдохнула я.

 - Какой-какой? Ненасытный? Да. Это про меня… - похвалялся он, наглаживая себе грудь, а я тянула его в следующий зал.

 В парк Горького мы добрались уже к вечеру, се светилось разноцветными огнями и аттракционы звали пересилить свои страхи. Том дернул меня за руку и потащил на «Американские горки». У них они назывались почему-то «Русскими». Я сопротивлялась, как могла, но он настойчивый парень…

«Может быть», - думала я. – «Этой настойчивости хватит, чтобы…»

Остальное додумать он мне не дал, купив билет и посадив на самое первое место, где первые секунд тридцать я просто визжала, как сирена скорой помощи. Потом, когда мне становилось совсем страшно и горки переворачивали нас вверх головой, я просто впивалась ногтями в руку Тома, который старательно кричал за меня.

 Домой мы вернулись в полночь. Уставшие и довольные. И мне, думалось, что это и есть оно самое – счастье… Без всех заморочек и невозможностей.

 ***

 Утром разбудил долгий звонок в дверь. Злыдня Петровна стучала кулаком в стену, давая понять, что к ней в такую рань, точно никто не может ломиться. Я встала и, нырнув в футболку Тома, пошлепала в прихожую, открывать нежданному гостю. Рыжинки светились в моих глазах, когда я взглянула в зеркало, и я улыбнулась им и своему хорошему настроению, приглаживая волосы.

 Звонивший не унимался, словно, звал на тушение пожара.  Но, когда я открыла дверь, пытаясь накричать на того, кто за ней стоял, смогла только раскрыть рот.

 - На твоем лице картина «не ждали», - выпалил высокий мужской голос. А сам мужчина оглядел меня с ног до головы.

 - Кхм… - прочистила горло я. – Глеб? Что ты тут делаешь?

 Он решительной походкой, отстранив меня от двери, прошел в прихожую и огляделся. Его кудри скрывала бейсболка, а походная жилетка с множеством карманов делал его еще ниже, полнее и смешнее, особенно в сложившихся обстоятельствах.

«Может быть, именно так выглядел Вассерман в свои былые годы», - усмехнулась молча я.

 - Да… Шикарно живешь…

Его слова заставили меня нахмуриться. Кто он такой?...

 - Живу, как могу, – язвительно заметила я.

 - Прости, не хотел обидеть, – он потрепал меня по плечу. – Что ты стоишь? Давай одевайся, я же обещал тебя вывезти на «покатушки».

 Глеб?! Покатушки?! Какие, нафиг, покатушки?

 - Что происходит? – из комнаты вывалился Том. Босиком и в одних джинсах. Его разительная привлекательность по отношению к Глебу, моментально бросалась в глаза, заставляя гордиться выбором, хотя тут же я почувствовала себя дурно от таких мыслей, словно выбирала скакуна, в каком-нибудь рыцарском романе.

И все же, они были как две противоположности разных миров. Высокий Том и среднего роста Глеб, который был сантиметров на десять ниже. Аристократический профиль Страуда и его модная стрижка никак не вязался с обыденностью пухлых щек Глеба, его вздернутым носом и вихрами кудрей, спрятанных под бейсболку. Глаза Тома сузились, а его челюсть пришла в движение, заставляя двигаться мышцы на скулах.

 Глеб выпятил вперед грудь и вздернул подбородок.

Мне стало смешно. Реально просто смешно и все. Только недавно я думала о том, что мне никто не нужен, что хочу спокойной размеренной жизни: дом-работа-дом. А тут на тебе и петушиные бои и красавцы.

 - Так, ребята, – заговорила я по-русски, нарушая неловкое молчание. – Все хорошо.

  - Все окей, – это для Тома, который оценив обстановку, заулыбался мне в ответ. Его взгляд стал теплее, хотя о Глебе того же я сказать не могла, его кулаки все еще были сжаты.

 - Прости, - наконец, сказал Глеб. – Я думал, что ты живешь одна. Ошибся.

 Я пожала плечами, неуверенно подтверждая его догадки.

 - Глеб, – он протянул руку Тому. – Мы вместе работаем. Хотел пригласить Настю на природу с друзьями.

 Я перевела слова Глеба. Том пожал ему руку и тоже представился:

 - Томас Страуд, парень Стаси.

 - Глеб Пирогов, - еще раз повторил он. А мне сквозь смех захотелось запеть: Артур Пирожков…

 - Простите, что отнял у вас время, - заторопился тут же Глеб. – Мне пора.

Он сконфуженно улыбнулся и покинул квартиру.

 - И ты настаиваешь, что он просто твой коллега? – заулыбался Том.

 - Да.

 Он подошел ко мне вплотную и зарылся лицом в волосах.

 - Я хочу тебя, - прохрипел он в ухо. – Я хочу тебя всегда… Поедем со мной в Лондон?

 - Том…

Фанатки тоже пьют кофе на завтрак. Глава 18

Глава 18. Золотой ключик

Смех – кратчайшее расстояние между двумя людьми.

 Виктор Борж.

Чаще всего мы совершаем решающие поступки либо ради кого-то, либо вопреки чему-то в надежде на то, что именно такая мотивация приведет нас туда, где мы хотим находиться. Мы редко думаем, полагаясь на авось, а если и думаем, то ищем себе оправдания в том, о чем бы нам не хотелось думать.

Наверное, в тот момент я ни о чем таком не думала, когда услышала:

 - Hello…

Приветствие прозвучало как вопрос, и я некоторое время молчала, не зная как ответить.

 - Том? – обрадовалась и одновременно удивилась я. – Что ты здесь делаешь?

- Я сказал привет, а ты спрашиваешь, что я здесь делаю, - усмехнулся он, выходя в световой круг, расплывающийся от фонаря на асфальте.

- Привет, - я не знала то ли мне кинуться на него и обнять или осторожно спросить про Коула. – Как ты здесь очутился?

 - Я пытался быть твоей судьбой, что должна столкнуть нас. Но вижу, что с тобой столкнулась другая судьба…

 -А… - я махнула в сторону, отъехавшей машины. – Это Глеб – мы вместе работаем.

 - Это все объясняет, – многозначительно заметил Том.

 Я подошла к нему ближе и взяла за руку, сталкиваясь с его осторожным взглядом, словно пытаясь понять, зачем он здесь. Рука оказалась холодной, пальтишко не защищало от ветра, который был еще по-зимнему холодным и пробирал до костей, а шапка хоть и была натянута до бровей, но не грела покрасневший нос.

 - Что объясняет? – усмехнулась я. – Пошли напою тебя чаем и поговорим.

 - А если этот, на машине, вернется? – усмехнулся он.

 - Том.

 - Окей. Пошли. Я просто...

Он сжал мою руку крепче, и я ответила тем же, открывая дверь подъезда, где нас встретила темнота, заходя в которую не понимаешь открыты у тебя глаза или нет. Мы на ощупь поднимались по лестнице, так как лифт тоже не работал и пытались болтать, чтобы понять, что мы это мы.

 - Как ты меня нашел? – спросила я.

 - Лиззи помогла.

 - Лиззи... – протяжно произнесла я. – Можно было догадаться.

 - Да Лиззи дала мне электронный адрес фирмы, в которой ты работала. И через нее с небольшими усилиями я выяснил, где ты живешь. – Объяснил он.

 - Да, мои коллеги по работе просто душки… - саркастически заметила я. – И Лиззи тоже. Могла бы посмотреть адрес у мамы в бумагах.

- Да? – удивленно спросил он. - Так ты рада меня видеть? – неуверенно поинтересовался Страуд.

 Я замолчала, не зная, что ответить, потому что с одной стороны хотелось сказать, что да, а с другой, я осознавала, что ждала совсем другого человека, хотя и знала, что зря. К счастью, мы уже стояли возле двери квартиры, и я решительно сменила тему разговора:

 - У тебя нет фонарика или зажигалки? Мне надо найти ключи.

 Том усмехнулся, достал зажигалку и сделал свет, мы взглянули друг на друга при свете небольшого огонька, пытаясь прочесть что-то по взгляду, я тут же смутилась, боясь, что он прочтет что-то не то, и стала искать ключи.

 - Вот они, – я потрясла связкой перед ним. – Теперь свети, пожалуйста, на замочную скважину.

 Руки дрожали, и я никак не могла попасть в отверстие, а потом ключи и вовсе упали. А, когда открылась дверь и тускловатый свет из квартиры упал на нас, ползающих по полу подъезда, словно слепые котята, мы увидели ее.

- Кто здесь? – рявкнула Злыдня.

Том и я поднялись с колен.

 - Это я. Настя. Здесь такая темнота, что никак не могла открыть дверь, - торопливо объясняла я.

 Небольшая оплавленная свеча через секунду осветила наши с Томом лица, и Тамара Петровна задержала свой взгляд на моем спутнике, долго разглядывая его не свойственное русским мужчинам лицо и яркие большие глаза.

 - А это кто?

 - Друг, - тут же выдала я.

 - Знаю я таких друзей. Нормальные друзья по ночам не приходят к девушке домой.

- Еще не ночь, Тамара Петровна, я с работы возвращаюсь только, - оправдывалась я, как меленькая, хотя давно уже повзрослела.

- Мы договаривались. Никаких мужиков в доме, – ехидно напомнила она.

 - Это просто друг, – настаивала я.

 - Что происходит? – наклонившись ко мне, раздраженно спросил Том.

 - Ничего. Все нормально, – отмахнулась я. – Так что вы нас пустите сегодня или нам на улице ждать до утра?

 Злыдня сделала шаг назад, в квартиру, давая возможность зайти внутрь.

 - Он что иностранец? – спросила она меня шепотом. Чего уж шептать, он и так по-русски не понимает.

 - Да. Том приехал из Лондона.

 - Из Лондона... – многозначительно протянула она. – Ладно. Раз из Лондона, то можно. А то я смотрю, одет он как-то. Шантропа всякая так ходит. Натянут капюшон на голову, пол лица не видно. Значит, думаю, скрывают чего-нибудь. Вот и про него подумала, осторожнее надо быть.

 - Он не такой, поверьте, - устало вздохнула я, заходя в квартиру.

- Что она говорит? – потянул за рукав меня Том.

- Говорит ты жулик,- оборачиваясь ответила я.

- А ты что? – насторожился он.

- А я сказала, ты не жулик, ты хороший, - улыбнулась я и закрыла за его спиной дверь.

 Том осматривался вокруг, хотя в темноте, при свете одного огарка мало, что можно было рассмотреть. В этот момент дали свет, и в прихожей вспыхнула лампочка, которая, наконец, осветила наши лица и мысли. Гость опустил капюшон, и Злыдня охнула и зарделась, чем ужасно меня рассмешила, но я отвернулась, чтобы не выдать себя.

 - Какой красавец. Прынц! – наконец, выдала она. – Точно друг?

 Я посмотрела на Тома. Его некогда длинные локоны, были острижены и волосы были зачесаны назад. Темные брови хмурились от яркого света, чем помогали неглубокой складочке на лбу делать его лицо более строгим. Легкая небритость придавала ему брутальности и взрослости. А его глаза просто уносили в далекие луга, где пахнет сеном и сладкими цветами, где небо обнимает тебя и отражается вот в этих самых глазах. Я испугалась своих мыслей.

 - Ну, что вы? Проходите. А я старая дура пойду к себе в комнату. Не буду мешать, – и Злыдня ушла к себе.

 Из вещей у Тома на плече висел только рюкзак, он опустил его на пол рядом с креслом и стал раздеваться, я тоже избавилась от верхней одежды и стояла рядом, не зная, что сказать или сделать.

 - Проведешь мне экскурсию? – подмигнул мне Страуд.

 Я рассмеялась. Какая экскурсия? Из прихожей было только четыре двери. Две из них – перед нами – вели в комнаты. Моя слева, а Тамары Петровны справа, правее была кухня, а напротив двери в комнату Злыдни - ванна и туалет. Вот и вся экскурсия.

 - Может завтра? – предложила я. – Сейчас хочется есть и спать.

 - Окей, – усмехнувшись, согласился он. – Значит завтра.

 Пока Том рассматривал фотографии на стенах в моей комнате, я пыталась приготовить нам что-нибудь на ужин. Что-то вроде пасты с соусом. На деле же это были простые макароны спиралью с поджаренными сосисками, сверху я все полила кетчупом и посыпала тертым сыром. Паста а-ля «шедевры русской студенческой жизни» на вкус оказалась неплоха.

 «Да, и, что мне теперь щи же варить в восьмом часу вечера?»

 Мы расположились на полу, сообразив стол из кухонной табуретки, а стулья из подушек с дивана. Вина у меня не было, поэтому пили вишневый компот из красных кружек в белый горошек. У Злыдни Петровны вообще с посудой были проблемы, так что кружки к обстановки подходили, как нельзя лучше.

 - Как ты долетел? – нарушила неловкое и размеренно чавкающее молчание я.

 - Нормально, – улыбнулся Том, выдыхая, словно, ожидая, когда я, наконец, заговорю.

 - Как твои первые впечатления о Москве?

 - Очень шумно и… людно. Хотя я ведь не был в центре. Мне сказали, что все самое красивое в сердце города.

 - Да. Мы можем завтра встретиться и прогуляться. Где ты остановился? – забеспокоилась я.

«И почему я раньше об этом не подумала?»

 - Вообще-то я нигде еще не остановился. Я сразу к тебе прилетел. Надеюсь, ты меня не выставишь? – с мольбой в глазах произнес он, поигрывая бровями.

- Том, я… У меня даже спать негде. Только диван.

 - Я займу его самый дальний угол и обещаю, что не притронусь к тебе даже пальцем, – заверил он.

Почему-то мне захотелось ему поверить, захотелось вдруг просто, чтобы кто-то остался здесь со мной, чтобы не чувствовалось это злое и колючее одиночество.

 - Ты стала меньше улыбаться, – вдруг сказал Том, вырывая меня из паутины нерадостных мыслей.

 - С чего ты взял? – улыбнулась я.

 - Вот. Так-то лучше, – он тоже улыбался. – Знаешь? Джонатан, просил передать тебе свои извинения.

 При звуке его имени у меня внутри все перевернулось и вилка невольно издала шкрябающий звук, задевая тарелку. Слышать его имя все еще было больно.

И все же, я решила, что собираюсь забыть его, и мне почти это удавалось в последнее время. Иногда только я вспоминала про поцелуй, но все больше склонялась к логическому объяснению Нади. Коул подарил мне его просто из жалости, это такая щедрость для влюбленной фанатки. Иногда, я все еще видела сон, в котором он звал меня, тогда я просыпалась и плакала, а потом долго не могла заснуть. Но с каждой выпавшей слезинкой я понимала, что боль угасает или просто прячется глубоко, каждый раз забираясь все глубже, чтобы мне было легче приспособиться к реальности.

- Я уже давно его простила, – стараясь взять себя в руки ответила я, решительно встречаясь взглядом с мужчиной напротив.

Я даже попыталась с лёгкостью и иронией вспомнить о поцелуе.

 - Кстати, я вспомнила, что целовалась с Натаном. Глупо, почему я об этом забыла.

 Теперь я следила за реакцией Тома. Он взял кружку с компотом и сделал глоток. Выражение лица было серьезное и сосредоточенное. Он решал, что сказать.

 - Ты жалеешь, что узнала об этом так поздно? – наконец, спросил он.

 - Нет, – уверенно сказала я, снова встречаясь с ним взглядом. – Все равно это бы ничего не изменило.

 - Да, наверное. Джонатан просто не решился тебе отказать. А потом переживал, что совершил глупость, – глаза Тома только раз встретились с моими. Остальное время он глядел в тарелку. – Парень немного запутался в своих отношениях. Но теперь у него все хорошо. Она прилетела к нему на съемки в свой день рождения…

Она, конечно, была Скарлет…

Мне хотелось дать Тому в глаз или просто сделать ему больно. Я даже представила себе, как беру огромную биту и стучу ему по голове. Зачем? Зачем он все это мне рассказывал сейчас?

- Кстати, именно Натан посоветовал мне прилететь к тебе, – продолжал Том. – Я долго думал, что мне делать. Ведь ты не дала однозначного ответа. И я никак не мог решиться, будучи неуверенным в тебе. Но с каждым днем я думал о тебе и себе все больше… И… В Нью-Йорке мы с Натаном обсуждали твой поступок и то, что ты мне сказала. И он подтвердил твои слова. Если нам суждено быть вместе, то судьба столкнет нас. И… в общем, он посоветовал мне быть судьбой.

 У меня перехватило дыхание, поэтому я схватила кружку с компотом и сделала большой глоток, чтобы хоть как-то успокоиться. Хотя, в который раз, я просто напоминала себе то, что поступила правильно, оставив этот город и те чувства, которые я там испытывала рядом с Коулом. Наверное, в каждой сказке когда-то приходит момент осознания, что сказка и реальность слишком отличаются друг от друга, даже, если тебе хочется верить, что место сказки в жизни все равно есть.

 «Натан посоветовал быть судьбой», - стучали в голове слова Тома. Как он мог так сказать? Я для него совершенно пустое место? Как они могли вообще обсуждать это? Или парни они именно такие, их не заботит то, как себя будет чувствовать девушка, им надо разделить права собственности.

Я кивала головой в знак согласия и боролась со злыми слезами, которые все же могли неожиданно политься из глаз. Мне не хотелось выдавать моей боли, которая сейчас в нужный момент выбралась из своего укромного уголка и больно давила в районе грудной клетки. Страуд говорил что-то еще про Коула, но я не слышала уже ничего. Что-то во мне вдруг дернулось, оборвалось и похолодело.

 ***

 Том помог мне разложить моего монстра и постелить постель. И я надеялась, что мой старый диван «Чебурашка» выдержит двоих, а еще надеялась, что спать с малознакомым мужчиной в одной кровати не так странно, как мне кажется. Хотя я помнила наши посиделки в посёлке, когда кто-то оставался ночевать, и тогда мама говорила брату, чтобы он ложился со мной. Мы обычно запихивали между собой плюшевого медведя, фукали, называя это все пошлостью, болтали полночи, а потом просыпались все равно в обнимку. Но то спать с братом это не то, что спать с другом. И друг ли мне Страуд?

 - Я обещаю. Я не дотронусь до тебя, - повторил Том, присаживаясь на край дивана.

Усмешка растянула мои губы, и, закрыв глаза, я помотала головой, не веря во все это.

Попросив его отвернуться к окну, я, переодевшись в пижаму, абсолютно избегая каких-либо мыслей в своей голове, расположилась на правом краю узкого ложа, давая возможность и Тому переодеться во что-то более удобное или раздеться совсем, но я отбрасывала эти мысли, хотя где-то в солнечном сплетении что-то тянуло и дребезжало, что казалось совершенно глупым и бессмысленным. Я ощущала себя отсутствующей в этой комнате, отсутствующей в себе, смотрящей со стороны на то, что происходит.

Том прошлепал по полу голыми ступнями к выключателю, и я увидела его стройные волосатые ноги. Я зажмурила глаза, а он выключил свет.

 - Я тебя пугаю? – вдруг неуверенно спросил он, подходя. Его очертания в темной комнате можно было еле-еле различить – Прости, что не подумал о гостинице. Завтра я что-нибудь придумаю.

 Я не ответила, только вновь зажмурилась, когда почувствовала, как Страуд укладывается рядом. А потом я, не заметно для себя, провалилась в сон.

 Мне снился Лондон. Его сочная зелень радовала, но чувство тревоги и ожидания заслоняло собой радость от пребывания в этом городе. Я кружилась под невероятных размеров кроной одного из вековых деревьев, рассматривая рваные куски неба между листьями и ветками одного из гигантских дубов, пока не почувствовала его руки у себя на талии. Это был Том, с которым мы повалились на сочный ковер зеленой травы. Он не отпускал меня, улыбался и все время говорил:

- Я не обижу тебя, а сделаю самым счастливым человеком на свете. Я хочу, чтобы твои глаза светились только счастьем. Позволь мне…

 - Я не уверена, – отвечала я.

 - Я знаю, но я обещаю, что моих чувств, хватит на нас двоих. Только согласись быть со мной. Ты увидишь, как все вокруг заиграет новыми красками. Просто попробуй….

 Послышался грохот, я вздрогнула, и картинка сна испарилась, растаяв в туманной дымке предрассветного света. Я попыталась дотронуться до Тома, который спал на другом краю и не нашла его. Место рядом со мной пустовало. Я вскочила с дивана и увидела свернувшегося в позу эмбриона СТрауда на полу.

 - Том? – я наклонилась и потрепала его рукой за плечо. – Что случилось?

 Он открыл глаза и сел напротив меня, подтягивая к себе ноги. В комнате была темнота, и сквозь тусклый свет, проходящий с улицы через плотные шторы, я смогла разглядеть только яркие белки его глаз.

 В стену постучала Злыдня Петровна.

 - Прости, - шептал Том. – Я, видимо, во сне старался не дотронуться до тебя и скатился на пол.

 Я улыбнулась и уже собралась вернуться на свое место на диване, когда он заговорил дальше.

 - Знаешь? Я хочу кое-что сказать… - я опустилась рядом с ним и прислонилась спиной к дивану, а плечом к его плечу.

 - Говори, – попросила я.

 - Понимаешь? Раньше я думал, что раз мой ключик открывает так много дверей… Хм… замков…Ну… В общем, ты понимаешь. То значит, у меня самый хороший ключик в мире. И я радовался этому, – я слушала, но пока не совсем понимала, о чем он говорит. – А сейчас. Да, сейчас я не хочу больше открывать другие двери… Понимаешь? Я хочу, чтобы мой ключик подходил только к одной двери и открывал только ее!

 - Том, Том… Подожди. Тебе не кажется, что это все слишком как-то …

 - Я не знаю. Совсем не знаю, как и что надо говорить. Просто у меня никогда такого не было. Ты мне очень нравишься. Я думал, что это очередное увлечение, ты уедешь, все забудется, но такого не произошло…

  Я не знала, что сказать. Его пальцы коснулись моей щеки, и я вздрогнула.

- Я пугаю тебя?

- Нет, - тихо ответила я.

Тогда он развернулся ко мне, положил вторую ладонь на затылок, зарываясь в моих волосах и притянул меня ближе, так, что я чувствовала его дыхание у себя на губах. Он пах надеждой, теплом и Лондоном. И мне просто хотелось отпустить себя и быть слабой.

 - Все хорошо, - заверил он и поцеловал меня.

 Я ответила, сначала робко, но, когда он поцеловал глубже, я отпустила ситуацию и поддалась его ласкам, запуская пальцы в его мягкие волосы в ответ.

Том нежно придержал меня за спину и положил на пол, навалившись сверху. Было приятно чувствовать его тяжесть, его тело и то, что он делал со мной.  Когда мы остались голыми, он взял меня на руки и положил на диван, расположившись между моих ног, он просто смотрел на меня, смущая взглядом.

  - Ты красивая… - наконец, выдохнул он.

 - Иди ко мне, - сказала я.

 «Надеюсь, ты об этом пожалеешь, Джонатан», - подумала я.