Глава 14. Самовлюбленный эгоист.
В сердцах кому-нибудь грубя,
ужасно вероятно
однажды выйти из себя
и не войти обратно.
И. Губерман
Обида. Часто мы не замечаем того,
что никто нас не обижает, мы сами обижаемся на что-то. Нам кажется, что тон
произнесенных слов не тот или само слово неуместно, но ведь человек, который
его произносит зачастую даже не представляет, что мог этим задеть другого.
Скоро я уеду из Лондона, из этого
дома, из жизни Джонатана, но он видимо решил испортить мне эти последние деньки.
Уже два дня после той сцены в кухне между нами только сухие и бездушные «привет»
и «пока». И главное, я никак не могла понять, что пошло не так, почему вдруг
ниточка, которая, как мне показалось, связала нас еще на концерте Лиззи и там в
сугробе возле дома, внезапно не просто порвалась, а исчезла. И Коул так занят,
все время куда-то спешит, что у меня нет возможности просто припереть его к
стенке и спросить, что не так.
Вчера мы коротали день с Лиззи,
она развлекала меня, потому что до дня «Х», дня закрытия дела о наезде, мне
нужно было чем-то заняться, а не сидеть и таращиться в телевизор. Ведь я была в
Лондоне, возможно в последний раз.
Мы ездили в Сохо, гуляли в
Китайском квартале, а сегодня она предложила прогуляться к Тауэру, потому что,
по ее словам, я «непременно должна его посетить, чтобы составить правильное
впечатление о старинном английском городе».
Услышав звонок в дверь, я заторопилась,
складывая в свою сумку все необходимое, и уже ступила на лестницу, когда
услышала голоса. Джонатан открыл дверь и просил Лиззи задержаться и о чем-то
поговорить.
- Нат, поговорим в другой раз, – уговаривала
она его.
- Лиз, я не так часто прошу тебя о чем-то, – настаивал
ее брат.
- Мы со Стайси торопимся. Где она, кстати?
- Понятия не имею! – фыркнул Джонатан.
- Всем привет, – почти столкнувшись с ним,
прощебетала я.
- Привет, – буркнул в ответ парень, поднимаясь
наверх.
- Привет, милая, – заулыбалась Лиз. – Готова?
- Да… - неуверенно произнесла я, поглядывая на
лестницу.
Мне очень хотелось обсудить поведение Коула с
Лиззи, но я знала, что она проболтается и расскажет ему о нашем разговоре, а он
в ответ набросится на меня или хуже всего скажет, что я слишком много о себе
думаю, дело вообще не во мне. Поэтому я помалкивала, задумываясь о том, что
лучше бы я никогда не узнала, какой на самом деле Джонатан Коул.
А, может быть, Клер права, и Натан так сильно
устает на съемках, что ему не до разговоров со мной? Кто я? Всего лишь девушка,
которую сшибла машиной его мама. Хотелось взвыть от этого всего. Или побыстрее
решить все проблемы, помочь маме Коула и убраться домой, лишь бы не чувствовать
себя так, как сейчас.
И тут, забираясь в такси, я
ухватила гениальную мысль за хвост. Мне нужно поговорить с Томом. Конечно, я не
уверена в том, что он мне что-то расскажет, как вышло с поцелуем, но может хотя
бы намекнет. Только бы не запутал еще больше. Но это было не так важно, поэтому
эти мысли грели меня целый день, пока мы мерзли с Лиззи, прогуливаясь по
лабиринтам замка. И, когда Том позвонил и пригласил на фильм, я не раздумывая
согласилась составить ему компанию в ближайшие дни, чтобы хоть что-то у него
выведать.
***
На следующий день мы с Клер собирались в
инспекцию по дорожному движению, чтобы окончательно закрыть вопрос с наездом,
где я не претендовала не на какие компенсации, хотя они бы мне не помешали. Но
я и так считала, что вытянула счастливый билет, проживая в доме Коулов, общаясь
с их семьей и самим мистером Суперзвездой. Хотя в последние дни я чувствовала
неуверенность в том, что рада этому факту. Натан ночевал дома, я это знала, но
так и не видела его с утра, слышала только шаги до ванной комнаты и обратно.
- Подожди секунду, - попросила
Клер, когда я в верхней одежде ждала ее в холле. Миссис Коул скрылась в кухне,
и я слышала, как застучали створки ящичков.
- Мама?! – тут же раздался голос Натана
сверху, на лестнице.
- Привет.
Он всего лишь кивнул в ответ,
когда спустился в холл.
- Она на кухне, - не обращая
внимания на его молчание, пояснила я.
И Коул прошел мимо, распространяя
вокруг приятный аромат и неприятную ауру недовольного вида.
- Мам? – донеслось из кухни. – Мне нужно
пришить пуговицу к рубашке, не могла бы ты...
- О, милый, а другой у тебя нет? С пуговицами?
– остановила его Клер.
Когда они вышли из кухни, у нее в руках
оказалась та самая злосчастная рубашка - голубая, с какой-то вышивкой на
кармане.
- Я хотел надеть именно эту, – настаивал Натан.
- Нат, мы опаздываем в инспекцию. Дорогой,
надень что-то другое. – Укоризненно произнесла она.
Косой взгляд Коула просто вымораживал, хотя я
ни в чем не провинилась. Неизвестно еще, кто мог ему оторвать эту злосчастную пуговицу,
может именно этот человек и настроение ему испортил.
- Отличного дня, – взбегая наверх, недовольно
бросил он.
- Сынок, надень серую рубашку. С ней все в
порядке, - прокричала ему Клер, но его уже не было слышно. Только дверь в
комнату громко хлопнула, заставляя вздрогнуть.
- Пойдем, – позвала Клер. –
Разберется, уже не маленький.
- Но… - начала я.
- Скорее, Стася. Мы уже опаздываем.
В инспекцию мы не опоздали, даже еще сидели и
ожидали своей очереди около получаса, в этом плане все государственные службы
очень похожи. День пролетел незаметно. Вообще, в Лондоне все дни слишком быстро
заканчивались. Хотелось продлить мое незапланированное путешествие, но я знала,
что часики тикают, время заканчивается и моя карета скоро превратиться в тыкву.
Не реально, конечно, но почти все так и должно было быть. Принц останется в
своей стране, я улечу и все закончится даже не начавшись. Такова жизнь.
Мне даже уже расхотелось выяснять, кто меня
поцеловал или, кого я поцеловала, потому что я не видела в этом никакой
сенсации. Но Том все равно хотел отвести меня на фильм, поэтому можно было
просто расспросить его о Натане и его дурном настроении. Хотя меня интересовало
все, начиная от того, что он любит есть, заканчивая тем, что он просто терпеть
не может.
Я собиралась в своей комнате, когда услышала
звонок в дверь.
- Я открою! - крикнула я Клер и Ричарду,
которые отдыхали в гостиной, просматривая какие-то Британские реалити-шоу.
На пороге стоял Том: голубые глаза светятся, улыбка
до ушей, на затылке черная шапка, скрывающая его темную шевелюру, серое
полупальто четко очерчивает широкие плечи и открывает длинные ноги. Невероятно,
он такой же высокий, как Джонатан, и почти такой же привлекательный, только
телосложение у него более жилистое что ли.
- Проходи, – улыбнулась я.
Он зашел, чмокнув меня в щеку.
- Ты просто красотка. Я и не
думал, что у тебя такие ножки, – брякнул он, прикрывая за собой дверь.
- Прекрати меня смущать, – возразила я.
- Нет. Подожди. Почему ты раньше не надевала
юбки?
Я, все-таки, смутилась и опустила глаза.
- В Лондоне погода не позволяет их носить, – шутливо
оправдывалась я.
- Готов тебя согревать, - и он протянул руки
для объятия.
- Я никуда с тобой не пойду, если ты не
прекратишь свой наглый флирт, - решительно заявила я.
Том не успел ответить, потому что
в дверной скважине повернулся ключ, а на пороге появился Коул. Темная куртка
расстегнута, из-под нее выглядывает серый свитер с капюшоном. На голове шапка, нос
красный, а глаза уставшие. Да, что же с ним?!
Увидев нас, он остановился и задумался, левая
бровь поползла вверх, а губы вытянулись. Но в ту же секунду, лицо изменилось, глаза
стали более серьезными, а на лице появилось что-то вроде натянутой улыбки.
Он, как и Том обратил внимание на мой внешний
вид.
«Скажи что-нибудь!» - мысленно просила я.
- Привет, Том, – они пожали руки и обнялись.
- Привет.
- Привет, – с вызовом сказала я.
- Как ты узнал, что я буду в восемь? – заговорил
он с Томом, не обращая никакого внимания на меня. – Мама сказала? Хорошо, что
ты пришел.
Том почесал затылок, украдкой глянул на меня и
сказал:
- Вообще-то, я пришел не к тебе. Мы… Кхм… Мы с
Настей идем в кино.
- Не хочешь пойти с нами? – выпалила я, когда
он недовольно глянул на меня.
В ответ Джонатан медленно набрал воздуха в
легкие, словно успокаиваясь и выдал совершенно не то, что я ждала:
- Думаю, я буду только мешать. И так всем
мешаю в последнее время.
Мы с Томом переглянулись и пожали плечами,
пока Коул нервно стягивал с себя куртку и шапку.
- Может, все-таки, пойдешь? – пытаясь быть
вежливым, уточнил Том.
- Нет. Веселитесь без меня, – он еще раз
бросил взгляд в мою сторону и стал подниматься наверх.
Я хотела догнать его и обнять, прижать к себе
и никогда не отпускать, сказать, что я рядом и готова выслушать все, что с ним
приключилось, что я готова всегда его слушать и утешать, только бы никогда не
видеть потухших любимых глаз. И как я только додумалась пойти с Томом в кино? Я
уже сделала шаг в направление лестницы, когда Том остановил меня.
- Собирайся. Я пойду, поговорю с ним. Что-то
этот парень мне совсем не нравится.
А мне этот парень даже очень нравился, и я бы
хотела… Я не успела подумать, что бы я такого хотела, как услышала возгласы
сверху.
- Оставь меня, Том! Иди и развлекайся! Я вижу
у вас все склеилось.
Потом, как обычно хлопнула дверь и все
затихло.
«Что значит склеилось? И, вообще,
какое его дело, что у нас и как с Томом? Или есть?»
Я застыла с сапогом в руке, не зная, что
делать. Идти и надавать тумаков Коулу или наплевать на него и отправиться в кино
с Томом. По лестнице застучали ботинки и появился Страуд.
- Да…
- Что происходит? – обеспокоенно спросила,
подошедшая Клер.
- Я бы сам хотел это знать, – ответил ей Том.
– Он что-нибудь говорил?
- Нет, – миссис Коул не на шутку
забеспокоилась.
- Том, хватит расстраивать мою маму, – услышали
мы голос с лестницы.
Я выглянула из-за Тома, все еще прижимая сапог
к груди, как будто он был самой моей любимой мягкой игрушкой, с которой не
страшно пережить еще одну грозу. Джонатан возвышался над нами, как гора,
расставив ноги и посмеиваясь. Странная смена настроения. Том снял шапку и повернулся к нему лицом.
- У меня все хорошо, - продолжал Коул. –
Немного устал. Из-за этого, наверное, и вспылил. Простите все.
Клер пошла ему навстречу:
- Дорогой тогда прими душ, я сейчас согрею
тебе молока и ложись, отдыхай.
- Мама! Может, ты мне еще сказку на ночь
прочитаешь? – съехидничал он, обнимая Клер и не обращая на нас уже никакого
внимания.
Том схватил мой пуховик, и стал помогать
одеваться.
- Так все. Нам пора. Одевайся и пошли, пока он
еще что-нибудь не выкинул.
Да. Лучшее решение проблемы – это попытка уйти
от проблемы. Похоже это и у милых бритишей срабатывает.
Выбранный Страудом фильм нисколько меня не
трогал, все мои мысли крутились вокруг слов Коула, которые я разбивала на
отдельные части, а потом собирала их заново, чтобы понять смысл сказанного. Но
до меня все равно не доходило то, чем я так злила его все это время. Неужели какая-то глупая история с блондинкой
могла его так вывести из себя? Или он все еще боялся того, что я солью историю
его жизни в социальные сети? Но он сам меня недавно убеждал в том, что мне
никто не поверит, и я сказала, что не сделаю этого.
Том рядом со мной смеялся очередной шутке. Романтическая комедия действительно
была смешной, но я думала совсем о другом. О том, кто думал, что с Томом у меня
уже все склеилось.
- Тебе не смешно? – нагнувшись ко
мне, спросил мой спутник.
- Нет. То есть да. В общем, очень смешно, – ответила
я. – Ха-ха-ха.
- В чем дело? – насторожился он.
- Не знаю.
- Забудь, что произошло. Он на самом деле
пашет, как вол. Это усталость. Мы здесь ни при чем.
- Думаешь?
- Я знаю. Расслабься и смотри фильм.
- Хорошо, – сказала я и стала пытаться
расслабиться. – А почему он пашет, как вол?
- Стася, - протяжно произнес мое
имя Том и откинулся на спинку кресла. – Он пашет, пока есть предложения и цель,
стать лучшим. А теперь, пожалуйста забудь о нем хоть на время фильма. Ты и так
слишком много о нем думаешь.
- Ладно, - неохотно согласилась
я.
Том пытался помочь мне забыть все, что
произошло ранее. Он шутил, смеялся, поддевал меня. И у него это все так
непосредственно получалось, что я на самом деле почти забыла, что меня
расстраивало до этого.
После фильма мы решили
прогуляться пешком. Кинотеатр был недалеко, всего пару кварталов от дома Коулов,
ежась от ветра мы брели вдоль домов из красного и белого кирпича, в которых где-то
в окнах горел свет, говоря о том, что там, светло и тепло, и там у всех все
хорошо, а они, окна, всматриваются в тебя, бредущую по ночному городу, и
сожалеют о том, что ты не можешь понять очевидного.
- А еще был один случай, – гремел над ухом
Том. – Мы с Джонатоном очень хотели покататься на мотоцикле. И однажды взяли у
одного знакомого его «Харлей».
- Очень интересно. Можно уже начинать смеяться?
– ехидничала я.
- Подожди это еще только начало истории, – засуетился
он.
- Нет. Серьезно, Том. Ты можешь уже дальше не
рассказывать. По-моему, все, что приключается с участием Коула уже смешно, – улыбалась
я.
- Просто хотел рассказать, что мы ехали все
время прямо, боясь куда-нибудь повернуть, а в двухстах километрах от Лондона у
нас кончился бензин, и мы этот «Харлей» тащили на себе обратно…
Я смеялась в голос.
- Что смешного? Я поклялся, что больше никогда
не сяду на мотоцикл, – иронизировал Том.
- Вам повезло больше, чем мне, – успокаивала
его я.
- В каком смысле? – нахмурился он.
- Во-первых, в том, что это был «Харлей», а не
«Иж-планета». А, во-вторых, в том, что вы ничего себе не сломали, в отличие от
меня.
Том остановился и повернул меня к себе.
- Так-так. Давай-ка поподробней.
- Куда уж подробней, – улыбнулась я. – Брат
учил меня кататься на своем мотоцикле загородом. Ну, я разогналась, а в это
время на дорогу вышла какая-то заблудшая корова.
- Кто? – удивлялся Том, как ребенок.
- Корова. Ну, знаешь такая большая лошадь с
рогами и выменем, – пояснила с ехидством я.
- Я знаю, что такое корова, – обиделся он.
- Так, вот. Я испугалась ее, а она меня, и мы
сиганули друг от друга в кювет, – я с ностальгией улыбнулась, вспоминая все
это. – Зато теперь я могу писать и правой, и левой рукой.
- Мне нравится твой оптимизм, – подбодрил меня
Том и ткнул кулаком в плечо. Очень романтично. - А вот твоя грусть меня
огорчает.
- С чего ты взял, что я грущу? – поинтересовалась
я. И правда я изо всех сил старалась быть веселой, что явно переиграла саму
себя.
- Твои глаза.
- Что мои глаза? – я с недоверием посмотрела
на него.
- Когда ты веселая, твои рыжинки в глазах
становятся ярче, а когда грустишь… наоборот…
Том, точно романтик. Я фыркнула, размышляя об
этом.
- Ты Казанова.
- Да я такой, – с гордостью признался он. –
Может, зайдем в бар?
- Зачем? - удивилась я.
- Англичане говорят, что грусть лучше всего
лечить пивом.
- Да? А ты знаешь, чем пиво отличается от
лекарства?
- Нет. И чем же?
- Лекарство сначала выписывают, а потом пьют,
а пиво сначала пьют…
Он не дал мне договорить, схватив под коленки
и закружив со всей силы.
- Ты просто чудо! – кричал он при этом.
- Том поставь меня на землю, – просила я,
отбиваясь от него легкими шлепками. И именно в этот момент, мне кажется, я
забыла о том, кто меня тревожил, я забыла обо всех, кроме этого парня, который
хотел меня развеселить. В этот самый момент я подумала, что хотела бы именно
такого беззаботного и легкого счастья.
Мы были в двух шагах от дома Коулов, точнее на
противоположной стороне дороги. Страуд опустил меня на асфальт и сказал:
- У меня есть к тебе предложение.
- Что за предложение? – усмехнулась я.
- Ты ведь все еще хочешь знать, с кем ты
целовалась в клубе? – он загадочно улыбнулся и подмигнул мне.
Я приподняла брови и приоткрыла рот. Кажется,
и про это я тоже забыла.
- Так вот, – продолжал Том. – Чтобы узнать, не
я ли это был, предлагаю тебе меня поцеловать.
Я даже рот шире открыла, не зная, что сказать.
Том зря времени не терял, но с другой стороны это его внимание и наглость
покоряли своей искренностью и простотой, чего нельзя было сказать про Коула.
К тому же его предложение не было
лишено логики. Даже, если это не он, то я смогла бы просто вычеркнуть его из
списка, да и вообще пошло оно все к черту!
- Сомневаешься? – не унимался он.
- Немного, – честно ответила я.
- Хочешь, я первый начну? – предложил парень.
Вот это по-джентельменски…
Том приблизился, сократив
расстояние между нами. Я смотрела ему в глаза, где нежность подмигивала
искренности, а доброта и уверенность заставили меня закрыть свои.
Губы Тома были слегка прохладными, а дыхание
горячим, и контраст заставлял забыться. На секунду на две, пока длился поцелуй.
Он был легким, как и отношения, которые связывали нас. Мы слегка касались друг
друга губами, пытаясь запомнить каждое ощущение. Вокруг стояла тишина. Фонарные
столбы, словно ночные сторожевые, пытались скрыть нас в тени, отворачиваясь в
другую сторону. На улице были только мы, наш поцелуй и громкий, и нежданный
телефонный звонок.
- Черт! – отстранившись, выругался Страуд.
Я прикоснулась ладонью к губам,
осознавая, что сейчас произошло и то, что я наделала.
- Я пойду домой.
- Подожди, Стася, – крикнул Том мне вслед, но
я уже перебегала дорогу. – Черт! Подожди, я должен ответить. Черт! Натан? Что
ему надо, мать твою? Стася, это Нат.
Я слышала, как он идет за мной, отвечая на
звонок. И тут же почувствовала, как он
догнал меня и схватил за рукав.
- Подожди, пожалуйста.
Я остановилась.
- Натан? Что ты хочешь?! – возмущенно
спрашивал Том, не отрывая глаз от меня. – Я передам ей. Это все? Да. Пока.
Я взглядом спрашивала, что случилось.
- Нат сказал, что все легли спать. Постарайся
не шуметь, когда будешь открывать дверь и подниматься в комнату.
- Придурок, – пробубнила я.
- Нет. Он… - Том почесал затылок. – Он… Он
просто переживает за свою семью.
- Я так и подумала, – кивая головой,
подтверждала его слова я.
- Увидимся завтра? – осторожно спросил Страуд,
словно чувствуя в чем-то свою вину.
- Если хочешь, - ответила я и посмотрела вверх,
на окна дома. За каким-то из них мелькнула тень. Я усмехнулась.
- Чему ты улыбаешься? – спросил Том и поправил
прядь волос, выбившуюся у меня из-под шапки.
- Так о своем... – ответила смущенно я. –
Давай прощаться?
- Давай, – Том взял большим и указательным
пальцем мой подбородок и легонько, почти воздушно, поцеловал меня в губы. –
Спокойной ночи, красотка.
- Спокойной ночи, ураган, – улыбнулась я и
побежала открывать дверь.
***
Следующий день пролетел просто незаметно. Теперь,
когда до моего отъезда оставались считанные дни, они все летели слишком быстро.
А мне хотелось все же наладить отношения с Джонатаном, может быть попросить у
него прощения, если я его чем-то обидела, прояснить все с Томом, который мог
надеяться на что-то большее и провести время с Лиззи, которая незаметно стала
очень близка.
Я чувствовала тоску, сейчас
заранее, я уже ощущала эту грусть по городу туманов, по этой дружной семье, по
неугомонной Лиззи и великолепному Коулу младшему, которого я не видела со
вчерашнего вечера, когда он нам с Томом так недобро пожелал отличного вечера.
Часы показывали восемь после полудня, когда,
сидя в кухне с Клер и диктуя ей рецепт варенья из одуванчиков, мы услышали, как
открылась дверь в дом. Я почему-то занервничала перед встречей с ним, а я точно
знала, что это пришел Натан.
- Итак, промыть все в воде, -
повторяла за мной мама Джонатана, записывая в тоненькую тетрадь рецепт.
- Всем привет, - прервал ее Нат. Он прошел в
кухню, не раздеваясь, и в обуви, занося с собой в дом запах морозного и сырого
воздуха. – Мам, у нас есть молоко?
- Привет, сынок, – ответила Клер, оторвавшись
от записей и поправив очки. – Сначала разденься, а потом будет молоко.
- Привет, – прочистив горло, наконец,
произнесла я. Он мотнул мне головой и исчез в холле.
Внутри все потеплело только от одного его
приветливого взгляда. Как там говорят «чем меньше женщину мы любим, тем больше
нравимся мы ей». Соглашусь, мне хватает одного его взгляда, чтобы чувствовать
себя лучше.
- Стася, что дальше? – невозмутимо спрашивала
Клер, возвращая из мира грез.
- Дальше… дальше, нужно добавить лимонную
кислоту, – продолжала я диктовать.
Джонатан вновь появился в кухне. Волосы
приглажены гелем, лицо гладко выбрито, рукава рубашки закатаны по локоть. Мне
определенно нравились его жилистые руки, покрытые порослью. Он загреб пятерней челку
и взлохматил свою укладку. Я улыбнулась.
- Так. Что дальше? – требовала Клер. – Не
отвлекайся, дорогая.
- Да-да… - промямлила я.
Натан улыбнулся, и я, опустив глаза в телефон,
где мне мама прислала рецепт, стала продолжать диктовать его миссис Коул.
- Мам, а где молоко? – удивленно спросил Натан,
открывая холодильник.
- Обычно оно на нижней полке, – уточнила миссис
Коул. – Посмотри повнимательнее.
Я усмехнулась. Джонатан достал
бутылку с молоком и стал искать стакан, открывая все шкафы сверху.
- А стакан?
- Нат, сынок, ты нас отвлекаешь. Стаканы на
верхней полке справа, – укоризненно произнесла она.
- А рогалики?
- Рогаликов нет. Пожалуйста больше…
- Как нет? Но…
- Приходил Том, и мы пили чай,
Натан. И…
Она не успела договорить, когда пластиковая
бутылка с шумом опустилась на столешницу рядом с варочной панелью, а Джонатан
развернувшись к нам лицом и сложив руки на груди, вдруг сказал:
- Все с меня хватит.
- Что ты имеешь в виду, дорогой? – забеспокоилась
Клер и сняла очки.
- Мама, – вздохнул он. – Ты скормила Тому мои
рогалики?
- Да, Джонатан. Я угостила твоего друга и не
купила свежих. Что в этом такого? – возмущенно спросила она.
- Да, то, что раньше ты никогда так не
поступала.
Я заерзала на стуле, никогда не любила такие
ситуации, эта сцена точно не предназначалась для меня. Но я наивно ошибалась.
- Раньше? – удивилась Клер. – Когда это
раньше?
- Тогда, когда ты не сшибла машиной свою
русскую подружку.
Я вжалась в стул. «Русскую подружку»? В груди
что-то шевельнулось и застыло, а потом сдавило так, что я с трудом заглотнула
воздух.
- Джонатан, что ты такое говоришь? – возмутилась
Клер и посмотрела на меня. Я опустила глаза, разглядывая что-то в телефоне,
хотя ничего не видела.
- Да, вы просто все с ума сошли, после ее
появления в доме, - он даже повысил голос, что случалось крайне редко. Я внутренне вся сжалась, хотя казаться еще
меньше, чем я была сейчас, уже не могла.
Коул подошел ближе и, уперев руки
в стол, завершил свой монолог, стоя напротив меня:
- Лиззи все время с ней пропадает в магазинах
и галереях, ты заботишься о ней, как о своей младшей дочке. А Том… У Тома,
вообще, крышу снесло. Через каждое слово ее имя проскальзывает. Я приехал домой
после того, как не был здесь почти два года, и мне даже молока не нальют в
стакан! Не говоря про рогалики!
Я с вызовом посмотрела на него, чтобы только
прекратить эту браваду, но его взгляд был еще красноречивее.
- Да, что ты такое говоришь?! Неужели, ты не
понимаешь, что ты обижаешь Стасю?
Меня обдало холодом, потом вдруг бросило в
жар, а потом… Потом, я встала и сказала, глядя в его недоумевающие глаза:
- Он прав. Я слишком надолго здесь
задержалась…
- Да, что ты? – с клоунской гримасой бросил Коул.
- Джонатан, замолчи! – приказала Клер.
В кухне появился Ричард.
- Что происходит? – обеспокоенно спросил он.
- Ничего не происходит, – ответила я. –
Просто…
Я больше не могла сдерживать
подступивших слез. Задев за стул и уронив его, я бросилась в комнату, забежала
в свое убежище и захлопнула дверь. Прижалась спиной к ней и расплакалась,
проклиная свою тоску по этому дому и этим людям. Все вставало на свои места.
Жизнь была и будет всегда той еще стервой, которая никогда не дает спуска.
Только ты расслабишься, она уже ждет за углом, чтобы поставить новую подножку и
еще случая, чтобы злорадно пнуть тебя после падения посильнее.
Мне было жалко себя… Я плакала, растирая слезы
по щекам, решая в голове простые уравнения, подкинутые Вселенной.
В дверь постучали.
- Детка, открой мне, пожалуйста, – это была
Клер. – Джонатан сам не понимает, что говорит.
Я встала с пола и вытащила из-под кровати
чемодан.
- Дорогая, я сама не знаю, что с ним
происходит, что это за детская ревность такая.
Я открыла шкаф и стала снимать с вешалки свою
одежду.
- Стася, он сейчас же извинится перед тобой.
Я вытащила вещи из комода и тоже отправила их
в чемодан.
- Милая, открой, мне неудобно разговаривать с
тобой через дверь.
Я застегнула чемодан и открыла ей дверь.
- Стася… - Клер растерялась, увидев чемодан. –
Что ты делаешь?
Я стерла последние слезы и ответила:
- Собираю вещи.
- Зачем? Ведь твой самолет только через два
дня.
- Я сдам билеты и улечу сегодня.
- Милая… - она обняла меня за плечи, потом
развернула к себе и прижала к груди. – Подумай, что ты делаешь?
- Клер. Не надо меня уговаривать. Я все
решила.
- Натан просто глупый мальчишка,
– снисходительно бросила Клер.
- Мальчишка?! Клер, ему скоро двадцать четыре.
Вы считаете, что он все еще маленький мальчик? – возмутилась я.
- Он попросит у тебя прощения, – спокойно
говорила она. – Он просто устал. И это на него совсем не похоже.
- Нет, Клер – я замотала головой. – Я не могу
здесь оставаться. Это ваш дом, ваш сын. А я ворвалась…
Я высвободилась из ее рук и направилась в
туалетную комнату за своей косметичкой. Пока я собирала свои пузырьки, у меня
за спиной появился Коул.
- Ты… Ты, что действительно сейчас уедешь? – неуверенно
спросил он.
Я завязала волосы в хвост и повернулась к
нему, вложив в свой взгляд все чувства, которые меня сейчас переполняли.
- Пожалуйста, не уезжай. Я… Я…
- Что ты?! – с вызовом произнесла я.
- Я…
- Ты самовлюбленный эгоист! Том был прав! – выпалила
я.
- Ах, Том! Да, беги к Тому, беги и пожалуйся
на меня! – в ответ выкрикнул он.
- А ты поезжай к Скарлет и расскажи, что ты на
самом деле чувствуешь рядом с ней! А не приходи к одиноким девушкам в спальню с
разговорами!
Толкнув его плечом, я вышла из
ванной комнаты. Клер наблюдала за нами в проеме комнаты.
- Ты психованная дура! – крикнул он вслед.
- А ты идиот! – ответила я.
Сложив все, что оставалось, в карманы чемодана
и, еще раз оглядев комнату, я направилась в холл, отбивая чемоданом марш
Славянки по ступенькам этого дома.
Я, конечно, понимала, что поступаю глупо и,
что мне придется искать ночлег, если я не смогу поменять билет. Но тот поезд,
тот товарняк, который подтолкнул Коул уже начал движение, и его уже никто не
смог бы остановить.
- Стася! – Джонатан подлетел ко
мне перепрыгивая через две ступени. – Сейчас поздно, куда ты поедешь?
- Оставь меня! – я выдернула руку из его
хватки. – Я еду в аэропорт. Good bye London!
Он схватил меня за плечи и слегка встряхнул.
- Опомнись! Ты совсем не понимаешь, что ты
делаешь? – теперь ему кажется уже не было так обидно за рогалики, что-то такое
неуловимое мелькала у него во взгляде, но я, к сожалению, прибывая в дикой
ярости, не могла разглядеть что это.
Поэтому, вырвавшись, сквозь слезы
только и смогла сказать:
- Отпусти меня! Я тебя ненавижу!
Последние слова подействовали на нас обоих, я
испугалась, а Натан выглядел потрясенным. Сделав шаг назад, он опустил глаза,
потом посмотрел еще раз на меня, желваки на его лице пришли в движение, губы
вытянулись в узкую полоску, а подбородок выдался вперед, скулы заострились, и,
сглотнув, он с трудом произнес:
- Спасибо… Это отрезвляет лучше, чем сравнение
с унитазом…
- Не за что! – все еще, бурно реагируя, рявкнула
я, натянула шапку, пуховик, намотала шарф, открыла дверь, но остановилась,
повернулась к лестнице.
- Простите, Клер, - выдохнув,
выдавила я. – Простите.
Потом взяла чемодан, сумочку и
шагнула на воздух, прочь из дома Коулов.
