Фанатки тоже пьют кофе на завтрак. Глава 10

Глава 10. Нас утро встречает прохладой.

День, который плохо начат,

 Не храни, тоскливо ноя,

 Потому что и удача

 Утром спит от перепоя.

 И. Губерман.

Руку подал Джонатан, она была такой же ледяной, как и моя. И мой взгляд, наверняка, обдавал холодом, поэтому парень поежился и отпустил меня.

«Надо же, не умеют делать ангелочков!» - возмущалась про себя я, подводя их к новому сугробу. Потом плюхнулась на спину, избегая встречаться с удивленными глазами кого-либо из них, и стала водить руками и ногами по снегу. Джонатан вновь помог мне встать, поднимая за руку.

 - Вот! Смотрите! – указала я на снег. – Видите! Примятый снег похож на ангелочков!

 Мои спутники переглянулись и разразились громким смехом. Смех был такой, что в доме, возле которого я пыталась изобразить ангелочков, стали зажигаться в окнах огни.

 - Хватит смеяться! – цыкнула я. – Сейчас кто-нибудь вызовет полицию, и мы продолжим вечер в участке.

 Они попытались сдержать смех, но это им плохо удавалось, и нет-нет кто-нибудь фыркал от давившего приступа.

 - Ну… Не знаю… - оправдывалась я. – Мы у себя дома всегда делаем так ангелочков на снегу.

 Хохот разразился с новой силой, и я тоже рассмеялась, понимая, что, лондонский снег вряд ли так часто располагал его жителей к игре в снежки или вот такому способу делать ангелов. Вообще, для Лондона на улице стоял ужасный холод, и все уже немного примерзли, так что Брендон стал тащить Лиззи домой, обещая показать, как делаются ангелочки в более подходящем и теплом месте, а нам оставалось только попрощаться с ним и помахать отъезжающему такси.

Я и Джонатан шли молча до двери. Я не знала, о чем думал он, но я определенно возвращалась мыслями к этому случайному поцелую, который стал просто неожиданностью для меня после всего того, что я вспомнила и почувствовала в пабе. Я почти уже решила, что могу возненавидеть этого парня за его слова и поступки, а потом случилось это… И теперь я прибывала в растерянности.

 Я повернулась и через плечо посмотрела на Коула. Он улыбнулся, но тут же стал серьезным и задумчивым.  Может быть, он думал о Скарлет? Или о том, что совершил ошибку? Или о том, что все еще не верит мне? В любом случае, каждый из этих вопросов расстраивал меня. А я, кажется, начинала понимать, что Натан не такой милый и очаровательный, как на обложке Men’s Health.

Снимая верхнюю одежду в холле, мы тоже молчали. И эта тишина между нами давила и угнетала.

- Хорошо повеселились, - не удержалась я.

 - Да, – ответил Натан.

 - Твой друг, очень веселый человек, - продолжила налаживать разговор я.

 - Да, – согласился он.

На этот раз парень хотя бы посмотрел в мою сторону, но, как всегда, что-то обдумывая.

 - Он тебе понравился? – неожиданно спросил он.

 - Да, он просто душка, – озорно ответила я.

 - Рад за вас.

 - Что ты имеешь в виду? – теперь пришла моя очередь удивляться.

 - Рад, что вы друг другу понравились, – равнодушно объяснил он. – Спокойной ночи.

 Я хотела что-то сказать, открыв рот, но Джонатан направился к лестнице. Я посмотрела на его удаляющуюся спину и тоже стала подниматься, направляясь в свою комнату.

 - До завтра, – пролепетала я, проходя мимо него.

 - Угу… - ответил он через плечо, криво усмехнувшись.

 «Наверно, просто перепил», - подумала я, больше не найдя никакого объяснения происходящему. Эта смена настроения просто пугала, но думать об этом или о том, насколько насыщенным был сегодняшний день, не было сил.

 ***

 Кто придумал после пробуждения желать: «Доброго утра!?»  По себе знаю – «Утро добрым не бывает».  Смена часовых поясов, алкоголь, новая обстановка и парень за стеной, который недавно говорил, что не верит мне, а потом поцеловал в губы – не способствовали в это утро хорошему настроению. Встала по будильнику и то только потому, что мама говорила в детстве, что спать весь день неприлично. К какой бы там матери отправить это приличие и будильник туда же.

А я думала, что только в шестнадцать чувствуешь себя так паршиво, когда не знаешь, что ждать от нового дня. Хорошо, что вчера я не перебрала со спиртным и физическое состояние вполне в норме, в отличие от Лиззи, которая мешала мартини с пивом и виски.

  Принимая душ, я тихо напевала и думала обо всем произошедшем: о Коуле, о Томе, о том, что чаще всего люди совершенно не такие, как мы их себе представляем при первой встрече. Я очень расстроилась из-за Натана, потому что эти слова действительно ранили. Конечно, я не могла так быстро стать близкой подругой его семьи, но немного доверия заслуживала, потому что я не хотела сделать ничего плохого им.

 Услышав шум открывающейся двери, я перестала петь и выглянула из-за шторки, но оказалось, что дверь закрыта, и звук, который я услышала тоже мне показался. Клер предупредила, что уедет по делам, Ричард на работе, а Натан на съемках, поэтому я продолжила петь под душем, заканчивая утренние процедуры и размышляя о том, как мне теперь себя вести с последним из них. 

Покидая туалетную комнату, я поняла, что мои слуховые галлюцинации более-менее реальны, звук исходил снизу, с первого этажа, поэтому я осторожно стала спускаться по лестнице, чтобы не спугнуть выдуманного моим воображением вора. В холле стояла подставка для зонтов, и я схватила первый попавшийся с выгнутой ручкой, похожий на трость.  Потом представила себя со стороны: в пижаме, с зонтом в руках, с мокрыми волосами, и сама чуть не рассмеялась в голос. Зонт вернулся на место, а я стала пробираться к кухне, стараясь не шуметь.  И в этот момент:

 - Чего крадешься?! – напугал меня голос материализовавшегося из кухонного проема Джонатана. - Иди завтракать.

 Я вздрогнула, мысленно ругая его последними словами, но все же расплылась в улыбке:

 - Хорошо. Я сейчас.

 «Джонатан дома! Что он делает здесь? Как он напугал меня! Он подмигнул мне?» - я семенила по лестнице вверх, перепрыгивая с одной мысли на другую, которые не давали мне шанса вести себя с ним, как с обычным парнем из Ноттинг Хилла.

 Увидев в зеркале свое отражение, я только развела руками: волосы сырые, опять, топик тоже намочился, дурацкие пижамные штаны все помятые, вероятно моя участь встречаться с мужчиной моей мечты в самом неприглядном образе, чтобы никогда и не мечтать ему понравиться, хотя со вчерашнего дня я еще не решила, а хочу ли я ему нравиться сама. Поэтому при выборе одежды я руководствовалась хладнокровным рассудком, который на некоторое время покидал меня в этом странном городе дождей и туманов. Надела джинсы и какую-то футболку. Волосы закрутила в пучок и вернулась в кухню, где никого уже не было. 

 - На плите разогретое молоко. На столе коробка хлопьев. Кофе в кофеварке. Приятного аппетита, – раздался голос из гостиной.

 - Спасибо, – ответила я. – А ты?

- Я закончил.

- А…

Пришлось принимать пищу в одиночестве, но не в полном смысле этого слова, конечно. Джонатан находился где-то за стеной и мог слышать, как я буду чавкать, поэтому я осторожно налила в глубокую тарелку молоко и насыпала хлопьев, потом придвинула корзинку со сдобой, и стала есть хлопья вприкуску с рогаликами, стараясь не шуметь и не думать о том, что съем со злости всю его любимую сдобу.

 Мысли в этот момент посещали самые разнообразные, начиная с того, почему Коул не на съемках, заканчивая тем, почему он не предпринимает больше попыток поговорить со мной, ведь сейчас подходящий случай, нас никто не услышит. Еще я думала о Скарлет и их отношениях, о том, что неправильно быть с одной девушкой и целовать другую, валяясь с ней в сугробе. Хотелось не думать о том, что Джонатан хороший актер и играет с легкостью в повседневной жизни, думать о том, что для него нет различия где съемочная площадка, а, где жизнь с ее несовпадениями со сценарием.

Парень появился в кухне так же внезапно, как и исчез, отчего я уже второй раз чуть не подавилась его любимыми рогаликами. Он схватил один и, удаляясь, бросил через плечо:

 - Если что я в своей комнате…

 - А если что – это что? – сыронизировала я.

 Он остановился и развернулся ко мне лицом.

 - Если тебе что-то понадобится, – уточнил он, и уголки его губ слегка приподнялись в улыбке, хотя глаза устало смотрели мимо меня, отчего я поежилась, прогоняя холодок, крадущийся по спине.

Закончив завтрак, я сполоснула за собой посуду и прошлепала в гостиную, где включила убийцу времени - телевизор. Переключая каналы, я наткнулась на фильм с участием Джонатана Коула, где он играл впервые шестнадцатилетним парнем. Это была очень милая роль, после которой его заметили в Голливуде, и он стал тем, кем он стал. Тем, кто стал нужен мне и еще миллионам девушек по всему миру. Страшнее картины себе и нарисовать сложно, одно дело соперничать всего лишь с одной девушкой, другое – с миллионами его фанаток, таких же сумасшедших, как я сама.

 Неожиданно в диалоги на экране вклинился потусторонний звук, исхоживший с верхнего этажа дома. Слышно было не очень хорошо, но звук перебираемых струн, заставил меня отключить звук телевизора и прислушаться, но и этого было недостаточно, стены глушили мелодию, поэтому я поднялась наверх и остановилась возле двери Натана. Тема явно была незакончена и, обрывая ее, он начинал играть заново.  Я готова была описаться от счастья, стоя там возле его двери, слушая,  придвигаясь все ближе, прислоняя ухо к двери, которая случайно оказалось не запертой, отчего я снова незвано ввалилась в комнату Джонатана.  Он насторожился и перестал играть.

 - Разве тебе в детстве не говорили, что подслушивать некрасиво? – он был раздражен. – По-моему, у тебя входит в привычку, забираться в мою комнату без приглашения.

- Прости… Прости… Я не хотела… Это вышло случайно, - оправдывалась я. – Я прикрою дверь и больше не буду тебе мешать.

«Какая же я дура беспросветная!» - ругала я себя, заливаясь горячим румянцем.

 - Ты не мешаешь, – задумавшись, проговорил он. Потом потер лоб, размышляя. – Послушай…

 Парень хотел сказать что-то еще, но не успел, раздался звонок в дверь.

- Кто это? Мне открыть? – спросила я, немного приходя в себя.

 - Да, пожалуйста.

Я почти вышла из комнаты, но остановилась, повернулась и выдохнув спросила:

 - А, что ты хотел спросить?

Звонок раздался снова, Джонатан нахмурился:

 - Ничего… Не думай об этом. Ерунда.

 Когда говорят «не думай об этом» волей-неволей начинаешь обо всем задумываться. Что там такое творилось в голове у этого парня, мне понять было не под силу. Почему он постоянно находился в таком напряжении и задумчивости, я не могла постигнуть. Может это из-за ролей? Ведь я не знала, как актеры готовятся к роли, что они делают, как настраиваются. Что необходимо предпринять, чтобы перевоплотиться в другого человека, с другими мыслями и поступками. Может он обдумывал все это?

Как бы там ни было, я все время попадалась ему под руку, все время мешала. И от этого ненавидела себя за то, что я слишком любопытная и навязчивая.

В дверь опять позвонили, и я, выглянув в окно, увидела там Тома, который улыбался своей кошачьей улыбкой.

 - Привет, - сказал он, когда я открыла дверь, впуская его.

 - Привет, - ответила я и тоже улыбнулась. – Проходи.

 - Прекрасно выглядишь, – сделал комплимент он и прошел в холл.

 - Спасибо, – смутилась я. – Ты тоже.

 - Ну, это вряд ли. Я вчера столько выпил, что голова трещит ужасно.

 Я тактично промолчала, рассматривая пуговицы на полупальто друга Коула. Он выглядел сногсшибательно в этом черном не застегнутом полупальто, узких черных джинсах и высоких ботинках с пряжками.

 - Кто там пришел? – раздался голос Натана сверху.

 - Это Том, – крикнула я.

 - Это я, – подтвердил Том, снимая темную шапочку и приподнимая упаковку пива. – Я принес пива.

 В холл спустился Натан, я улыбалась, посматривая то на одного, то на другого, чувствуя себя лишней. Они пожали руки, и толкнули друг  друга плечом, засмеявшись, от этого звука я вздрогнула.

 - Как дела? – спросил Натан и покосился на меня.

 - Нормально, – ответил Том. – Чем занимаетесь?

 - Да… Пфф… Собственно ничем, – развел руками Коул, задевая меня, и, извиняясь на автомате, обнял за плечи.

 - Я смотрю телевизор, – задумчиво ответила я, пытаясь сбросить руку Джонатана.

 - И что там? – заинтересовался Том, только скорее его интересовало то, что делает рука его друга у меня на плече. Даже брови парня удивленно приподнялись.

 Но Том тут же нашелся, протянул упаковку пива Коулу, предварительно вытащив из нее одну бутылку для себя, и внимательно стал слушать, что я скажу.

 - Я смотрю тот старый фильм, - неуверенно произнесла я.  – Там Джонатан играет этого парня, которому шестнадцать лет.

 - О! – воскликнул Том. – Очень интересный фильм. Ты поклонница мистера Коула?

 Я смущенно заулыбалась.

- Немного.

 - Ну, все Том хватит устраивать клоунаду, – непонятно на что разозлился Натан и, схватив Тома за рукав, потащил за собой. – Пошли наверх.

Вспомнив, что я только что сунула нос в святая святых и, по-моему, еще не прощена я опустила глаза, стараясь стать незаметной и справиться с обидой.

 - Мы еще увидимся, - сопротивлялся натиску Натана Том.

 - Конечно. Я в гостиной, если что! – сыронизировала я, ох уж это желание всегда ставить точку последней в разговоре.

 Коул повернулся, и его нахмуренные брови приподнялись в удивлении, а губы приоткрылись, чтобы что-то сказать, но он тут же передумал и со вздохом замотал головой.

 - Том? – позвал он.

 Я вернулась в гостиную и тупо уставилась на экран. Там милый мальчик, с немного угловатыми движениями и длинными волосами что-то рассказывал понравившейся ему девочке, которая совершенно не хотела его слушать.  А мне захотелось реветь от непонимания, еще больше заливая этот город ненужной влагой. Мне хотелось знать, что происходит. Мне хотелось сбежать от серьезных глаз и недоверия Натана. Мне хотелось того, чего я не могла получить.

 Вскоре ко мне присоединился Том, он плюхнулся рядом на диван и нагло рассматривая меня спросил:

 - Все еще идет?

 - Да, – тихо ответила я, стараясь не краснеть под его взглядом.

 - Грустишь?

Он вел себя настолько естественно и немного нагло, что это не могло не нравится. Руку он закинул на диван, и я чувствовала это почти объятие, которое мне нравилось. Мне действительно нравилось чувствовать себя красивой и нужной. Мне импонировало то, что я нравлюсь Тому, а не стучусь в закрытые двери, расшибая лоб.

 - Не знаю… - вступая в игру, ответила я.

 - Никто тебя не развлекает? – он коснулся моих волос, наматывая выбившуюся прядь на палец.

 - Да, нет. Что ты. Завтра мы с Лиззи пойдем в музей, а потом Клер обещала показать интересные уголки Лондона, – объясняла я. – Просто сегодня день выпал, за окном противная погода, а я не привыкла сидеть и тупо таращиться в телевизор.

 Пришлось повернуться к нему лицом, чтобы видеть его ярко-синие глаза, этот хитрый взгляд и острую линию подбородка, присущую только англичанам.

- И чем ты любишь заниматься? – он внимательно слушал или делал вид, что слушает, опираясь на кулак.

 - Гулять люблю, читать книги…

 - У Коулов прекрасная библиотека. Спроси Натана, он даст что-нибудь почитать, - и он провел рукой по воздуху над головой.

 - Не хочу, он сегодня слишком раздраженный и злой, – пожаловалась я.

 - Я не злой, – послышался голос Джонатана за спиной.

 «Черт! И зачем я только это сказала? Что ж очки королевы лохушек так и сыпались в мою призовую корзину»

 - Я просто… У меня голова болела, – он потер руками виски.

 Натан присел на соседний диван и впился в меня глазами, я пыталась выдержать его взгляд изо всех сил и в этот раз у меня получилось. Коул откинулся на спинку дивана и посмотрел на экран телевизора.

 - О, Боже, – простонал он. – Можно это выключить?

 - Нет, не выключай, – ехидничал Том. – Сейчас будет самое интересное.

 Я взяла в руки пульт, готовая в любую секунду выключить телевизор, но Страуд выхватил его из рук.

 - Том… - укоризненно посмотрел на него Натан.

 - Что? – как ни в чем не бывало ответил его друг. - Ты нам мешаешь, мы смотрим очень интересный фильм.

Его рука легла мне на плечо, и он придвинулся ближе так, что я чувствовал и тепло его тела и запах парфюма.

 - Ах, мешаю! – взорвался вдруг Коул, зачесывая рукой волосы назад. – Извините!

 Он вскочил с дивана и парой шагов пересек гостиную, скрываясь за дверью. Гулкие шаги раздавались на лестнице, потом громко хлопнула дверь и все затихло.

- Я… - в горле стоял ком, а в мыслях суета.

 - Пусть побесится, – сказал спокойно Том.

 - Но… - я развернулась и посмотрела в проем двери.

 - Просто что-то у него там с ролью не ладится. Это пройдет. Вот увидишь, к вечеру все будет так, как будто вообще ничего не было.

 Я сидела и, молча, переваривала то, что сейчас произошло. Мне совершенно не хотелось огорчать Коула, но чувство, которое я испытывала сейчас, заставляло поверить, что я сделала что-то плохое и в то же время веселое.

 - Кстати. Раз ты сегодня не занята… - загадочно улыбался Том, прищурив глаза. – То… может… ты согласишься пойти с нами вечером в клуб? Как тебе такая идея?

И он еще ближе придвинулся ко мне.

 - Я…

 < Следующая глава    Предыдущая глава > 

Фанатки тоже пьют кофе на завтрак. Глава 9

 Глава 9. А вы знаете, как делать ангелочков?

 Невозможно поцеловать девушку неожиданно, но можно поцеловать ее быстрее, чем она ожидает.

 Неизвестный.

 Сны бывают разными. В некоторые ты проваливаешься, как в мягкую пену, из которой не хочется выбираться, а некоторые сжимают в тиски холодными щупальцами осьминога, от которого хочется убежать и не возвращаться. Странно, но в этом холодном городе туманов и дождей мне снились только теплые и волшебные сны, именно такие, из которых ты долго не хочешь освобождаться и еще некоторое время паришь между сном и явью. Хочется ухватиться за эти нереальные картинки и остаться ненадолго в них, потому что иногда реальность настолько суха и враждебна в своей повседневной жизни, что просыпаться лень. Но вот беда, когда кто-то настойчиво хочет, чтобы ты ответила на телефонный звонок, когда из динамиков орут во всю мощь Muse со своими «Madness», хочешь не хочешь, а приходится открыть глаза и ответить.

- Да, – прохрипела сонно в трубку я.

 - Привет, милая. Не разбудила? – это была Лиззи. Хотелось закричать, что я все еще сплю и отключиться, но совесть не позволила отфутболить ее в день концерта.

 - Нет, не разбудила, - откашлявшись, убеждала ее я. – Давно встала, бодра и весела.

- Вот и классно. Собирайся и приезжай, мне нужна помощница.

- Лиззи, я сказала, что проснулась. Но еще не умылась и не съела свой инглиш брекфест, – язвительно заметила я.

 - Ничего. Я напою тебя кофе, – ее настойчивости не было предела. – Пожалуйста, приезжай скорее, я не могу решить, какое платье надеть на выступление. Мама обещала, что отвезет тебя сразу, как ты проснешься.

 - А более компетентной в этих вопросах подруги у тебя нет? – хотелось попробовать отсрочить свою участь.

 - Нет. Все мои подруги ужасные шопоголики. Они предлагают наряды только от известных кутюрье. А мне это не подходит, я хочу что-нибудь винтажное и старомодное, – щебетала Лиззи.

 - Хорошо-хорошо. Только ты должна знать, что я в этом совершенно ничего не понимаю, – я начинала сдавать свои позиции.

 - Просто приезжай. И помоги выбрать. Ну, пожалуйста!

Научите меня отказывать, я совершенно не умею говорить: «Нет».

 - Окей. Я только…

 - Жду тебя! – в трубке раздавались противные гудки. Она опять добилась своего, а мне оставалось только всплеснуть руками.

 Откинувшись на подушку и не желая вставать, я придавалась мыслям далеким от Лиззи и ее проблем. Я спала под покрывалом, а это значило, что Натан меня укрыл, что… Да, скорее всего, это ничего не значило, а точнее для него ничего, а для меня целое событие, потому что я отлично могу придумывать то, чего на самом деле не происходило. Сейчас бы за такой мудрый вывод моя подружка вручила бы мне медаль и сказала, что я, наконец, образумилась, и мне пора возвращаться к своей обычной жизни, чего совсем не хотелось. Возможно, я и сбежала из заснеженной Москвы только потому, что там у меня была обычная жизнь, которая в последнее время преподнесла слишком много неожиданных и неприятных сюрпризов, которые заставляли двигаться в противоположном от них направлении. Но вот Надежде я могла бы позвонить, могла, но не хотела, из-за того, что знала, она снова начнет меня учить, взрывая мозг и предостерегая от безумств. А когда же их совершать, если не сейчас?

Прогоняя грустные мысли, я вылезла из кровати, приняла душ и спустилась в кухню, полностью готовая и к показу мод от моей лондонской подружки, и к ее концерту. Джинсы и футболка, конечно, не от кутюр, а скорее «винтаж», причем «вери вери винтаж», который можно найти только в скромных московских магазинах, называющихся «Смешные цены», что уж говорить о том, что там и одежда порой продавалась такая же. Но мой скромный доход не позволял заскочить даже в не очень кусачий H&M. Хотя на плечи пришлось накинуть кардиган именно этой марки, чтобы прикрыть слишком кричащую надпись, выбитую на маечке. Можно было выбрать что-то другое, но, я думала, что кое-кому она может прийтись по вкусу.

Клер ждала меня в кухне, она приготовила завтрак и обещала Лиззи привезти меня для пытки нарядами.

- Доброе утро, - хотелось быть вежливой, как «милые бритиши». – Я готова.

 - Доброе утро, завтрак на столе. Поешь, - строго сказала она. – Лиззи не спасут какие-то десять минут. А твой желудок спасут.

 - Хорошо, – согласилась я, потому что, действительно, очень проголодалась.

Мама Джонатана пила что-то из красивой чашки, смотря в окно и хмурилась, меня это немного расстроило, но я принялась за завтрак. Мне подали глазунью с какими-то поджаренными пластинками, на вкус они походили на бекон, только пересушенный и жесткий.

 - А где же овсянка? – пыталась пошутить я.

 Клер улыбнулась и черты ее лица расправились.

 - Ты думаешь, что все англичане лопают овсянку и болтают о погоде? Хотя… - она стушевалась. – Сегодня на завтрак инглиш брекфест: глазунья, бекон и фасоль. А погода просто отвратительная, всю ночь и утро идет снег, на дорогах пробки.

- Да? – я встала и выглянула в окно. – Сказочно.

- Да, большая редкость для Лондона, - подтвердила мои слова Клер. – Снег… И пробки на дорогах.

А еще говорят, что у нас в России проблемы с дорогами. Вот в моем маленьком городке, откуда я родом никогда не бывает пробок. Хотя, надо сказать, что и машин там не так много, как в мегаполисах. А снег я любила, особенно такой, что шел за окном – большие хлопья, они выглядят как пух, мягкий и нежный.

- Если не хочешь есть яйца, могу предложить йогурт или хлопья.

 - Нет, все очень вкусно, - с набитым ртом еле проговаривая слова, ответила я. Еда и правда была вкусной, мне, конечно, не известны кулинарные секреты англичан, но и глазунья, и поджаренный бекон, и фасоль – таяли на моей тарелке.

- Тогда, приятного аппетита, – пожелала миссис Коул. - Я пока переоденусь.

Клер скрылась в дверях, а я быстренько доела глазунью и стала пить кофе, которое мама Джонатана, побеспокоившись, уже налила мне в чашку и поставила на стол. Здесь же в центре стола стояла ваза со сдобой, наполненная интересными и вкусными рогаликами, которые я, без зазрения совести, уплела целых три.  Когда я доедала последний, вошла Клер.

 - Это любимы рогалики Джонатана, кстати, – заметила она между прочим, чем чуть не заставила меня лишиться чувств от того, что я обделила бедного мальчика. Пришлось запить не проглатывающийся кусок кофе, потому что остатки захотелось положить назад.

  - О, прости. Ешь, конечно, я куплю ему свежих, - заметив мою реакцию, забеспокоилась она.

 Слава небесам, а то уж я думала, что отняла у своего «любимого» завтрак.

 - А, он… -  я хотела спросить «где», но она поняла меня без слов.

 - Джонатан рано утром направился на съемки, в пригород Лондона. Они снимают где-то в старых замках, – сказала она и присела за стол, улыбаясь мне.

 «Здорово! Вот бы попасть на площадку», - подумала я, допивая кофе, аромат которого бодрил и помогал настроиться на изменение часовых поясов.

 - Сын не любит, когда кто-то из близких или знакомых следит за съемками. Говорит, это его смущает, – по-моему, все мои мысли написаны у меня на лице. Иначе, как объяснить то, что все постоянно отвечают на мои непроизнесенные вопросы.

- Понятно, – пробормотала я, опуская глаза в пустую чашку.

 - Посуду положи в посудомоечную машину. Я мою вечером все, что накопилось за день, – дала указания Клер и встала из-за стола. – Потом собирайся, я буду ждать тебя на улице. Надо почистить и погреть машину.

Она направилась в холл, но опять вернулась.

- Не забудь ключи, закрой пожалуйста дом.

- Окей, - согласно кивнула я.

Пока убирала за собой со стола, услышала, как хлопнула входная дверь, и дом затих. А снег все падал, я видела в окно эти легкие хлопья, ощущая, что именно этот снег и должен принести в мою жизнь сказку. Хотя какая может быть сказка, после того, что я увидела в зеркале, когда одела пальто, намотала шарф и натянула шапку, превращая себя в медведя. Не хватало балалайки, а что именно так про нас и думают иностранцы, раз мы про них думаем, что они питаются одной овсянкой. Махнув на себя рукой, все равно Джонатана мне сегодня встретить не обламывалось, я вышла на улицу и закрыла на ключ «замок принца». Воздух пах кристальной свежестью и заведенной машиной Клер.

  - Садись, - сказала она мне. – Сейчас поедем.

 Я забралась в то самое «Пежо», и примерно через тридцать минут мы остановились у дома Лиззи. Из-за снегопада нас задерживали пробки на улицах, но всю дорогу мы предпочитали молчать, хотя меня очень сильно распирали вопросы, скопившиеся за ночь о Джонатане, а телефон терзали смс от ожидавшей меня подруги.  Клер сказала, что не будет подниматься, и будет лучше, если они с Лиззи увидятся вечером. Странные они, эти «милые бритиши» или слишком продуманные.

 Дверь квартиры открыл Брендон.

 - Хорошо провести время, - улыбаясь во все свои зубы, съязвил он. Вот это я понимаю – английский юмор.

 - Спасибо, - бросила я ему вслед. Потому что его цокающие по ступенькам боты, уже слышались где-то далеко внизу.

 Стряхнув снег с шапки и шарфа, я вошла в квартиру, разделась и направилась на голос Лиззи, которая кричала, что ждет меня в спальне. Хотя при слове спальня сразу представляется что-то маленькое и уютное, при виде спальни сестры Джонатана, я просто лишилась дара речи и пыталась мысленно решить вопрос, больше в ней было квадратных метров, чем в нашей с бывшим съемной квартире или чуточку поменьше. Слева от меня на сквер выходило высокое английское окно, не завешенное персиковыми шторами, подвязанными шнурком с кистями. Слева же от входа в комнату располагался туалетный столик с большим овальным зеркалом, на полочках столика стояли всякие баночки и пузыречки (хотелось заметить, что кто-то называл своих подруг шопоголиками). Справа приоткрывалась дверь в гардеробную комнату, а в центре красовалась огромная кровать размера king size, заваленная всевозможными платьями, брючками и деталями гардероба неизвестного названия. На этой кровати можно было уместить всю мою семью, состоящую из семи человек, хотя, наверное, и наша овчарка с двумя котами убрались бы тоже.

- Привет, - поздоровалась я. – Как ты?

 - Привет, я хорошо. Ну, что? – показала Лиззи на кровать. – Ты готова?

 - Да, – обреченно ответила я, хотя даже не представляла, к чему я должна была быть готова.

 - Тогда приступим! –обрадовалась она, протягивая мне бокал красного вина и хватая одно из платьев.

 Я плюхнулась на кровать и предложила ей включить Roy Orbison «Pretty women», как в кинофильме «Красотка», когда Вивьен примеряет новые платья, а продавцы бегают вокруг нее. Но сестренка Коула сказала, что такой композиции у нее нет, поэтому она включила Fergie «Label or love» и мы обе расхохотались, когда из колонок послышались звуки песни из сериала «Секс в большом городе»:

Shopping for labels, shopping for love

Покупаю ради лэйблов, покупаю для любви

Manolo and Louis, it’s all I’m thinking of

Все мои мысли о Manolo и Louis

Shopping for labels, shopping for love

Покупаю ради лэйблов, покупаю для любви

  Manolo and Louis, it’s all I’m thinking of

  Manolo и Louis – думаю только о них.

Примерив платье сиреневого оттенка с открытыми плечами и волнистой юбкой, она покружилась передо мной под звуки музыки, на что я скорчила недовольную гримасу.

- Нет? – спросила она, но я не расслышала из-за громкой музыки, пришлось подойти и убавить звук.

Сестра Джонатана рассматривала себя в большом, во весь рост, зеркале, а я стояла рядом и боролась с желанием сказать ей о том, кто вчера поздно вечером приходил со мной поговорить. И еще я не понимала, почему она позвала меня, малознакомого человека, а не своих подружек.

- Лиззи, - я подбирала слова, чтобы не задеть ее чувства, но выходило, что лучше спросить напрямую:

- Почему ты не позвала одну из своих подруг?

- Я же сказала тебе, что они… - она обернулась и наши глаза встретились.

- А на самом деле? – виновато спросила я.

Проигнорировав мой вопрос, девушка обошла меня и направилась к туалетному столику, где стояла бутылка вина и второй бокал. Плеснув себе, она тут же выпила содержимое до дня, улыбнулась мне и нехотя начала объяснять:

- Все очень сложно, - как же эта семья любила все усложнять. – Знаешь, мне легче спросить совета у тебя, мне действительно нужен совет.

Я тоже сделала глоток вина, потому что пока ничего убедительного и честного она мне не сказала.

- Я понимаю твое удивление и то, что ты чувствуешь себя немного не в своей тарелке, но и я тоже не чувствую себя спокойно. Понимаешь, - она подошла к окну и замолчала, сложив руки на груди, а потом снова повернулась ко мне так же неожиданно и заговорила: - Понимаешь, я никому не могу доверять из-за своего брата. Одно лишнее слово и тут же что-то появляется в сети, его это очень расстраивает. Да и меня, собственно, тоже. Мы все дорожим семейными узами, это наше убежище, наш дом – семья. А когда кто-то начинает упоминать наше имя только для того, чтобы собрать больше подписок в Фейсбук, или заполучить минуту славы на телевидении…

- Я понимаю, - попыталась успокоить ее я. – Но ведь я тоже могу.

- Можешь, но пока ничего такого не было. К тому же первое, что ты спросила, как у меня дела, а не какого цвета у Джонатана глаза и какой зубной пастой он предпочитает чистить зубы. А это, знаешь ли, утомительно выслушивать, какой он красавец и сексуальный жеребец, ведь он, вообще-то, мой брат. И, если красавца я могу в нем увидеть и даже гордиться этим, то о втором предпочитаю не думать.

Я тут же прикусила язык.

- И понимаешь, это происходит каждый раз. Все эти вопросы, они расстраивают, сводят на нет общение, которое кажется тебе бессмысленным, поэтому в последнее время круг моих друзей сузился до группы, в которой я пою, но там одни мужчины, а мне бы хотелось знать мнение женщины. А всех подружек-женщин я отправила в бан, осталась только ты.

- А мама? - вдруг вырвалось у меня.

- О, у нас слишком разные вкусы, - она неопределенно взмахнула рукой. – А Виктория слишком занята, чтобы отвлекать ее на такие глупости.

Я немного задумалась, сопоставляя все факты, ведь я тоже могла и спрашивать, собственно даже собиралась. Лиззи прекрасно знала, кто я, но хотелось верить, что весь ее рассказ правда.

- Я очень рада, что ты согласилась, - вырвала она меня из размышлений. – Хорошо, что ты у меня есть.

«Да, хорошо, что я у нее есть. А когда меня не будет, меня просто не будет», - подумала я, но так оно и было.

Сестра Коула удивляла своей энергичностью, вскочив с кровати, она подошла и порывисто обняла меня, я обняла ее в ответ.

- Спасибо, - улыбнулась Лиззи, ослабляя объятия. – Это очень важно для меня.

- Рада помочь, - отвечая ей, я тоже улыбнулась. – Давай продолжать?

- Угу, - кивнула она в ответ и скрылась в гардеробной.

Лиззи меня пожалела и примерила только пять комплектов из всей кучи, разбросанной по кровати. Мы выбрали черные атласные брюки, зауженные и укороченные, они открывали щиколотки и делали образ именно винтажным. Блузку выбрали белую, дополнив жилетом из джинсы. На мой взгляд, мы воплотили в образе все, что так хотела Лиззи. И, конечно, же парикмахер и визажист все это подчеркнули и приукрасили. Мне от них тоже досталось, хотя прическа, которую мне сделали выглядела мило, крупные локоны делали мое лицо невинным и симпатичным, а челка придавала мне именно тот образ «необычной русской души». Я посмеялась про себя, а Лиззи сказала, что я просто красотка. Угу, как из одноименно фильма, у нее тоже прикид был «вери вери винтаж», когда возле нее остановился принц на крутой тачке.

 В клуб, где организовывался концерт Лиззи, мы приехали к половине седьмого, ночная жизнь начинала заманивать город в свои сети, воздух пах адреналином, и хотелось совершать глупости, о которых я размышляла с утра. Охрана и администратор клуба проводил нас в гримерку, до выступления оставался час, и Лиззи нервно ругалась с кем-то по телефону, сначала в соседней гримерке, а потом и в нашей с каким-то парнем с гитарой. Я решила оставить ее одну, чтобы она сконцентрировалась на выступлении, последнее чего бы я желала – это стать тем, на ком она еще может сорваться, находясь в таком возбужденном состоянии. Об этом, я думаю, знали все, кто сегодня общался со мной, поэтому Клер и не отваживалась видеться с ней до концерта. И, наверное, в этом-то и заключалась шутка Брендона. Милые бритиши, что ту скажешь.

 Я вышла в зал и первым, кто мне встретился, стал Брендон, он махнул рукой, и я кивнула в ответ, начиная пробираться сквозь толпу любителей живой музыки, которые собрались сегодня в этом клубе. Он сидел за столиком возле сцены, и я опустилась на соседний стул. Рядом, за другим столиком, сидели Клер, Ричард и Виктория. Джонатан отсутствовал, а говорил, что собирается посетить концерт. Я загрустила, потому что сегодня вообще его не видела. И это болезненное чувство, когда ты долго не видишь объекта своих мечтаний, заставляло нервно оборачиваться, в ожидании, и ерзать на стуле, совершенно не обращая внимания на группу, которая сейчас выступала на сцене. А мелодия звучала приятно и слова, которые теперь я пыталась перевести, тоже задевали приятные струны души.  

 - Привет, – прошептал низкий голос мне в ухо, когда я этого совсем не ожидала. Можно было не оборачиваться, я и так поняла, что это он, но все же хотелось поймать его взгляд и определить по нему, не думал ли он обо мне. О том, что все это так наивно и глупо, я предпочитала не вспоминать.

 - Привет, - развернувшись, ответила я, разглядывая в темноте облик Натана.

 - Еле успел. Везде ужасные пробки, – он снял темные очки и кепку и положил их на стол. Потом зачесал обеими руками волосы назад и огляделся по сторонам.  Я продолжала смотреть на него и улыбаться.

 - А вы как доехали. Вас не занесло снегом?

 «Опомнись», - говорила я себе. – «Неприлично так пристально смотреть на него и так глупо улыбаться».

 - Нормально, - я опустила глаза и повернулась к сцене. Мне стало жарко, от того, что я чувствовала его у себя за спиной. Он о чем-то говорил с Брендоном, а потом к ним присоединился еще один мужской голос, которого я не знала. От духоты кружилась голова, а может быть и от чего-то другого, поэтому я сняла кардиган и положила его себе на колени.

Наконец, на сцене появилась Лиззи. Она подошла к микрофону и стала поправлять стойку, микрофон в это время издал чудовищный звук, напоминающий писк тысячи мышей, из-за которого все съежились, а кто-то даже заткнул уши. Одна компания возмущалась больше всех, а по сестренке Коула было видно, что она сейчас свалится в обморок или расплачется, потмоу что все получается не так идеально, как она себе представляла.

Вспомнилось то, как моя старшая сестра выступала в городском доме творчества и, как мы ее поддерживали. И мне пришла идея, опять!  Я вставила два указательных пальца себе в рот и свистнула изо всех сил. В зале наступила гробовая тишина.

 - Абигейл, давай! Мы с тобой! – крикнула я, называя Лиззи сценическим псевдонимом.

  Клер тоже встала и, по-рокерски сложив пальцы на руках, крикнула:

 - Давай, детка! Покажи им!

 Лиззи заулыбалась и начала петь, когда она исполняла песню, весь ее страх исчез, а голос заворожил всех. Дальше все продолжалось ошеломляюще: море оваций, соло гитариста, представление всех музыкантов группы и заключительная песня, волшебная и романтичная.

На Джонатана я во время выступления не смотрела, даже боялась повернуться после своей выходки. Но меня грело то, что я помогла сегодня его сестре, помогла от чистого сердца.

 После вступления все направились за кулисы, Клер неожиданно обняла меня и поблагодарила за поддержку, чем смутила необычайно. Лиззи все поздравляли с ее успехом, концерт прошел замечательно. И говорили, что в зале сидел музыкальный агент, который предложил записать альбом. Для нее я знала, это являлось лучшим подтверждением ее таланта, потому что она ужас как не хотела подниматься за счет популярности брата, даже сценический псевдоним взяла.

  В гримерке все толкались, стоял шум и суета, и я, найдя укромный уголок у окна, затерялась там и тихонько смотрела на всех. Джонатан появился в сопровождении какого-то парня, они оба обняли Лиззи и вручили ей огромный букет Английских роз. Я рассматривала его, подмечая каждую деталь, как он разговаривает с сестрой, локон, выбившийся из-под кепки, его ухмылка. Но больше всего меня интересовал он сам, в общей картине, я должна была знать, значил ли для него еще что-то вчерашний разговор, или это я придавала ему слишком много значения. Внезапно, я поймала его взгляд на себе, но он тут же отвернулся, а мое сердце уже пустилось вскачь. Вот, опять посмотрел. И опять отвернулся к собеседнику…  Я опустила голову, но через секунду увидела перед собой голое колено в дырке на джинсах.

 Подняв взгляд, я встретилась с серьезным выражение глаз Джонатана.

- Можно с тобой поговорить? – поинтересовался он.

 - Конечно, – я встала со стула, чтобы быть приблизительно наравне с ним.

 Он нагнулся поближе ко мне и стал говорить прямо в ухо:

 - Скажи Лиззи и Брендону, что увидимся в нашем любимом пабе. Они знают, где это. А я избавлюсь от назойливых фотографов и тоже приеду.

 Его губы касались моих волос, по спине и рукам побежали «мурашки», тут уж было не до изучения его реакции на наш вчерашний разговор.  Мне хотелось продлить этот миг, всего лишь стоило обнять его и притянуть ближе. Испугавшись пришедшей в голову идеи, я хотела сделать шаг назад, но тут кто-то толкнул Джонатана в спину и, не удержав равновесия, он завалился на меня, касаясь щекой моей щеки.  Мы отпрянули друг от друга, быстро встретились глазами и отвернулись, разглядывая что-то в гримерке. Первой опомнилась я и, заморгав, пробормотала:

 - Окей. Мы все сделаем, как ты просишь…

 - Ну… Я пойду…

 - Да…

 Его спина медленно удалялась, он протискивался между музыкантов и немногочисленных друзей Лиззи, которые присутствовали на концерте. Я загадала: «Если он сейчас обернется, то наша встреча с ним не случайна».  В эту же секунду Джонатан повернулся и криво усмехнулся, сердце пропустило удар, щеки запылали, а я опустила глаза, рассматривая мыски своих сапог.

 ***

 Через час мы сидели в пабе в Нотинг Хилле: я, Лиззи и Брендон. Неяркое освещение и угловой столик делали нас незаметными. В пабе пахло пивом и снеками, а еще счастьем Лиззи, ее успехом и их любовью с Брендоном. И пусть они старались держаться приличий и не проявлять чувства на людях, их взгляды говорили сами за себя. Он ей гордился и любил.

 - Спасибо, что поддержала меня, – толкнула в бок меня Лиззи. – Твоя майка просто класс.

Мы рассмеялись, давясь пивом. Парень поднял вверх большие пальцы и тоже засмеялся. Принт на футболке явно всем пришелся по вкусу. Средний палец и надпись Fuking shoubiz кого хочешь могла развеселить и поднять настроение.

 - Да уж… – только и сказала я. Сейчас мне хотелось просто напиться, словно, это я отпахала целый концерт на сцене.

 В пабе играли The Cranberries, под их Zombie я попрощалась с девичеством, не очень радужные воспоминания, о которых не стоило сейчас думать, но песня ненавязчиво портила настроение. Сделав еще глоток лагера, я обернулась на дверь, ожидание – это худшее ощущение, которое можно только придумать, но, если оно оправдывается, то счастью нет предела.

Не успела я отвернуться, как дверь распахнулась, и в паб шагнули два парня. Оба в джинсах и свитерах с капюшонами, которые были накинуты на их головы и закрывали лица, они смеялись в голос и направлялись к нам.

 - Натан! – окрикнула их Лиз и махнула рукой. Подойдя к столику, парень неуклюже заключил в объятия сестру и что-то заговорил ей на ухо. В ответ она взяла в ладони его лицо и расцеловала.

   - Фу, что за слюнявые нежности, – оживился второй парень. – Брендон, они тебя не смущают?

- Заткнись, - пробурчал Джонатан и легонько шлепнул парня по затылку, потом, наконец, скинул капюшон и сел за стол.

 - Классное выступление! А, Лиззи? – второй парень тоже сбросил капюшон и приземлился на стул рядом со мной. Его улыбка была такой же милой, как у Джонатана, да и сам он выглядел, как модель модного журнала.

- Да, ничего, - она просто светилась в ответ.

 - Не скромничай, – вставила слово я, и все, наконец, обратили на меня внимание.

 Парень, сидевший рядом, улыбнулся и подмигнул:

 - Классная футболка. Подаришь?

 - Что? – опустив глаза, я вспомнила, что расстегнула кардиган и надпись светилась стразами.

  - Ну уж нет, Том, – запротестовал Натан. – Она должна принадлежать мне.

Двузначность фразы удивила не только меня, Брендон даже присвистнул.

- Я хотел сказать, что надпись декламирует мое отношение к шоубизу, поэтому майка должна принадлежать мне. – Он улыбнулся и заговорщически подмигнул.

- Ладно, старик, не оправдывайся. Мы и так все поняли, - Том похлопал его по плечу.

 - Я никому ее не подарю. Мне она самой нравится, – примирительно отрезала я, чтобы закончить этот спор.

 - Натан, что это за чудо?  – заинтересовался парень рядом, откидывая длинную челку и рассматривая меня без стеснения. – Эта та знакомая Лиззи с красивыми пальцами на ногах? 

Я залилась краской, и мне хотелось провалиться сквозь землю, когда этот нахал стал вырисовывать круги руками в районе груди, говоря про пальцы ног. Хорошо, что освещение в пабе было не ярким и мое смущение, скрывал полумрак.

Разные мысли зашевелились в голове, прогоняя хорошее настроение. Неужели, Джонатан, все-таки, рассмотрел мою грудь в тот первый раз?  Интересно, что он обсуждал с этим Томом? Зачем он вообще это делал?

 - Том, это Стася. Она из России, – представила меня Лиззи.

  - Том Страуд, – представился парень, поворачиваясь ко мне и протягивая руку.

 - Настя Щербакова, – ответила я и пожала прохладную ладонь, которая долго не хотела отпускать мою, пока я боролась со стыдом и злостью, которая, кажется, возвращала меня из мира грез.

«А я тебе говорила», - вспомнились Надины слова.

 - Я очарован, – нахально произнес новый знакомый и широко улыбнулся, пытаясь меня вывести из задумчивости.

- Рада знакомству, - на автомате ответила я, представляя в этот момент, как Джонатан рассказывает о глупой девушке, пробравшейся к нему ночью в комнату. Представляла, как он смеется надо мной и корчит рожи. Сказка о прекрасном принце таяла с каждым представленным эпизодом.

 Я незаметно перевела взгляд на Коула, он делал вид, что ничего не произошло. Собственно, для него, скорее всего, в этом не было ничего странного, но он мог бы просто вступиться за меня. Или не мог… Возможно, мне и нужна была такая ситуация, где бы я смогла посмотреть на Джонатана с другой стороны, но это причиняло боль.

Разглядывая предмет своей симпатии и раздумывая обо всем этом, я, наверное, проделала в нем дыру взглядом, потому что парень, не оборачиваясь, встал и направился к бару. Лиззи ничего не замечала и продолжала потягивать пиво. Чтобы не быть обидчивой букой, я тоже старалась веселиться, делая вид, что я не из таких, но осадочек уже копился где-то глубоко внутри.  

Незаметно все так быстро успели набраться, что я даже не смогла сосчитать сколько заказывали Стаутов и Лагеров, на третьем счет им закончился.  Том сидел со мной рядом и все время шутил, а Натан поднимал тост за его шутки, его сестра болтала всякие глупости и смеялась просто так. И даже невозмутимый Брендон иногда хохотал в голос. Этот парень, друг Коула оказался просто отличным юмористом, который в данном случае являлся скорее клеем, притягивающим друг к другу несовместимую компанию. Он веселил так, что я к концу вечера успела забыть, на что злилась и обижалась. Мне просто было хорошо.

 Пару раз к нам подходили поклонники Джонатана, и он фоткался с ними и раздавал автографы, но в основном никто к нам не приставал. Любопытные осторожно посматривали на то, как отдыхает после трудовых будней звезда киноэкрана и исподтишка фотографировали его на мобильники. Иногда я вспоминала, с кем сижу за одним столиком и замечала то, как он неуютно чувствует себя на публике, стараясь играть компанейского парня. И чувства, которые при этом я испытывала не особенно мне нравились, заставляя думать о том, что Коул просто актер. Актер всегда и везде.

 Во втором часу ночи Брендон вызвал такси, мы и так злоупотребив гостеприимством паба, который работал до последнего посетителя, решили расходиться по домам. Выйдя на наружу, я сделала глубокий вздох, чувствуя морозный лондонский воздух, голова немного прояснилась, но шутник Том не давал прийти в себя. И только тогда, когда мы сели в такси, а новый знакомый отказался с нами ехать, ссылаясь на то, что ему все равно в другую сторону, я попыталась привести мысли в порядок, но Лиззи продолжала глупо хихикать, мешая мне.  Она сидела между Джонатаном и мной и постоянно несла какие-то глупости, посмеиваясь над ними. Возможно, именно поэтому Натан и не участвовал в беседе, а только изредка усмехался или просто смотрел в окно машины.

Такси доставило нас к дому Коулов, и мы с ним шагнули на тротуар с разных сторон машины.

 - Какая красота! – воскликнула я.

В центре, у паба, тоже лежал снег, но он просто тоненькой корочкой покрывал улицу, а здесь возле дома лежали нетронутыми сугробы в пять сантиметров, для Лондона этот вид казался нереальным.  Снег все еще шел, возле дома горели фонари, и огромные хлопья подсвечивались в луче ночных огней. Словно, зима только начиналась, неспешно пробираясь в город.

 - А хотите, я научу вас делать ангелочков?! – неожиданно для себя предложила я.

 - Я хочу научиться! – выкрикнула из машины Лиззи. Брендон ругался и пытался отговорить и остановить ее, но пришлось, все-таки, отпустить такси, так как сестра Коула стояла уже рядом со мной, готовая к очередному приключению. Я выбирала сугроб попушистее и помягче, а моя новая подруга хихикала за спиной. Парни ежились от холода в свете уличного фонаря, а нам с ней было тепло. Я так широко улыбалась, что даже челюсть сводило, но позабыв обо всем, сейчас, в данный момент я наслаждалась всеобщим счастьем.

- Я не могу поверить, Лиз, что ты выбралась на холод и поддалась на провокацию этой девчонки, - озорно подмигнул мне Коул. Но что-то в его словах насторожило меня, что-то напомнило и немного поубавило мой пыл. Улыбка растаяла, и я ушла в себя, раздумывая над его словами

 -  И как же делать ангелочков? – пытаясь понять мою реакцию, Джонатан говорил озорно и ждал такого же ответа от меня. – Мы уже примерзли. Пора бы попрактиковаться.

 - А ты не знаешь? – язвительно заметила я.

 - Ну, в общем, - предположил Натан и переглянулся с Лиззи и Брендоном, которые как-то смущенно замотали головами. – Нет.

 - Идите за мной, сейчас я вам покажу, – позвала я и направилась к ближайшему сугробу, все еще размышляя над фразой Коула. В голове все время вертелась фраза «я не могу поверить».

 Вся компашка промаршировала за мной и остановилась, пока я осторожно присела в сугроб, а потом легла на него спиной, показывая, вот видите, как все просто. Лиззи И Брендон пожимали плечами:

 - И что дальше?

 Я вытянула руки вдоль туловища и стала водить ими по снегу, словно бабочка крыльями.

 - Ну чего вы стоите? Ложитесь! – скомандовала я. – Ангелочков делают лежа!

 Восемьдесят килограмм совершенства упало прямо на меня, выполняя команду.  Я выставила руки вперед и опешила от такой наглости Джонатана. Он игриво улыбался и рассматривал мое лицо, наши носы почти касались друг друга, и я не могла поверить, что это происходит со мной, потому что несколько минут назад я злилась, пытаясь что-то вспомнить. В это время Лиззи подошла к нам и плюхнулась рядом на чистый девственный снежок. Я видела, как она вытянула руки вперед к своему парню и прокричала:

 - Брендон, иди ко мне! Я тоже хочу делать ангелочков! – потом повернулась ко мне и, подмигнув сказала: – Это так эротично выглядит со стороны…

 «Эти бритиши невыносимы!» - думала я. – «Причем в прямом и переносном смысле!»

Я повернулась к Натану, который стряхивал снежинки с моего шарфа и, встретившись глазами с ним, вспомнила. Я вспомнила, как он говорил эти слова, пока я засыпала в комнате после разговора. Он сказал, что не верит мне, что знает, что мне что-то нужно от его семьи, от него в частности, что я не та, за кого себя выдаю… Он решил, что я сплю и не слышу, в то время, как я еще находилась в пограничном состоянии между сном и дремотой.

 - Слезь с меня сейчас же, - сказала я и пихнула его в грудь. – Вы, что реально не знаете, как делаются ангелочки?!

Последняя фраза адресовалась всем бритишам и в частности тому, кто так нежно придавливал меня к земле.

 - Ну, исходя из того, что их делают лежа, то… - усмехнулся Джонатан.

 - Ты, идиот! Встань сейчас же! – я еще раз толкнула его, но он не сдвинулся с места, посмеиваясь и удерживая меня за плечи. Это была какая-то глупая игра, которую я не хотела не принимать не понимать. Оставалось только отвернуться, пряча взгляд от Коула, и сдерживать слезы, вспоминая его слова.

 - Лиззи, вставай! Ты замерзнешь, – беспокоился Брендон, но она только смеялась и протягивала руки к парню. Девушка веселилась на полную катушку, чего я не могла сказать о себе. Меня пугала данная ситуация и то, что Коул ожидал от меня. Нужно было еще раз повернуться и встретиться с ним взглядом, но в тот момент, когда я начала поворачиваться, моя щека вспыхнула от его горячего дыхания, а потом вспыхнула и я, когда поцелуй задержался на моих губах. Наши глаза встретились, но я ничего не видела.

 - Упс… - произнес Натан, широко улыбаясь, и начал медленно подниматься.

Холод пробирался за воротник, зубы постукивали, и я не могла понять, что чувствую. Эти английские горки от полного падения в пропасть, до взлета на небеса совершенно обескураживали, не давая мыслить разумно, хотя, возможно, во всем был виноват алкоголь. Я вздохнула… Сама пока еще не понимая, от облегчения или досады. Неужели он меня поцеловал? Может он просто пытался подняться и задел? Не мог он меня намеренно поцеловать!

 Пока я размышляла, кутаясь в шарф и рассматривая снежинки, подающие мне на лицо, три пары глаз изучали меня сверху в недоумении.

 - Что? – спросила я, разводя руками. – Я же не виновата, что вы не знаете, как делать ангелочков.

 - Ну мы… - начал кто-то из них, но тут же замолчал. Я подумала, что они забыли английский.

 - Теперь придется идти к другому сугробу, чтобы показать вам как их делать, – надулась я. – Дайте руку, чтоб подняться.

< Следующая глава                 Предыдущая глава>