Глава
9. А вы знаете, как делать ангелочков?
Невозможно поцеловать девушку
неожиданно, но можно поцеловать ее быстрее, чем она ожидает.
Неизвестный.
Сны бывают разными. В некоторые ты
проваливаешься, как в мягкую пену, из которой не хочется выбираться, а
некоторые сжимают в тиски холодными щупальцами осьминога, от которого хочется
убежать и не возвращаться. Странно, но в этом холодном городе туманов и дождей
мне снились только теплые и волшебные сны, именно такие, из которых ты долго не
хочешь освобождаться и еще некоторое время паришь между сном и явью. Хочется
ухватиться за эти нереальные картинки и остаться ненадолго в них, потому что
иногда реальность настолько суха и враждебна в своей повседневной жизни, что
просыпаться лень. Но вот беда, когда кто-то настойчиво хочет, чтобы ты ответила
на телефонный звонок, когда из динамиков орут во всю мощь Muse со своими «Madness», хочешь не хочешь, а
приходится открыть глаза и ответить.
- Да, – прохрипела сонно в трубку
я.
- Привет, милая. Не разбудила? – это была
Лиззи. Хотелось закричать, что я все еще сплю и отключиться, но совесть не
позволила отфутболить ее в день концерта.
- Нет, не разбудила, - откашлявшись, убеждала
ее я. – Давно встала, бодра и весела.
- Вот и классно. Собирайся и
приезжай, мне нужна помощница.
- Лиззи, я сказала, что
проснулась. Но еще не умылась и не съела свой инглиш брекфест, – язвительно
заметила я.
- Ничего. Я напою тебя кофе, – ее
настойчивости не было предела. – Пожалуйста, приезжай скорее, я не могу решить,
какое платье надеть на выступление. Мама обещала, что отвезет тебя сразу, как
ты проснешься.
- А более компетентной в этих вопросах подруги
у тебя нет? – хотелось попробовать отсрочить свою участь.
- Нет. Все мои подруги ужасные шопоголики. Они
предлагают наряды только от известных кутюрье. А мне это не подходит, я хочу
что-нибудь винтажное и старомодное, – щебетала Лиззи.
- Хорошо-хорошо. Только ты должна знать, что я
в этом совершенно ничего не понимаю, – я начинала сдавать свои позиции.
- Просто приезжай. И помоги выбрать. Ну,
пожалуйста!
Научите меня отказывать, я
совершенно не умею говорить: «Нет».
- Окей. Я только…
- Жду тебя! – в трубке раздавались противные
гудки. Она опять добилась своего, а мне оставалось только всплеснуть руками.
Откинувшись на подушку и не желая вставать, я
придавалась мыслям далеким от Лиззи и ее проблем. Я спала под покрывалом, а это
значило, что Натан меня укрыл, что… Да, скорее всего, это ничего не значило, а
точнее для него ничего, а для меня целое событие, потому что я отлично могу
придумывать то, чего на самом деле не происходило. Сейчас бы за такой мудрый
вывод моя подружка вручила бы мне медаль и сказала, что я, наконец,
образумилась, и мне пора возвращаться к своей обычной жизни, чего совсем не
хотелось. Возможно, я и сбежала из заснеженной Москвы только потому, что там у
меня была обычная жизнь, которая в последнее время преподнесла слишком много
неожиданных и неприятных сюрпризов, которые заставляли двигаться в
противоположном от них направлении. Но вот Надежде я могла бы позвонить, могла,
но не хотела, из-за того, что знала, она снова начнет меня учить, взрывая мозг
и предостерегая от безумств. А когда же их совершать, если не сейчас?
Прогоняя грустные мысли, я
вылезла из кровати, приняла душ и спустилась в кухню, полностью готовая и к
показу мод от моей лондонской подружки, и к ее концерту. Джинсы и футболка,
конечно, не от кутюр, а скорее «винтаж», причем «вери вери винтаж», который
можно найти только в скромных московских магазинах, называющихся «Смешные
цены», что уж говорить о том, что там и одежда порой продавалась такая же. Но
мой скромный доход не позволял заскочить даже в не очень кусачий H&M. Хотя на плечи пришлось накинуть
кардиган именно этой марки, чтобы прикрыть слишком кричащую надпись, выбитую на
маечке. Можно было выбрать что-то другое, но, я думала, что кое-кому она может
прийтись по вкусу.
Клер ждала меня в кухне, она приготовила
завтрак и обещала Лиззи привезти меня для пытки нарядами.
- Доброе утро, - хотелось быть
вежливой, как «милые бритиши». – Я готова.
- Доброе утро, завтрак на столе. Поешь, - строго
сказала она. – Лиззи не спасут какие-то десять минут. А твой желудок спасут.
- Хорошо, – согласилась я, потому что,
действительно, очень проголодалась.
Мама Джонатана пила что-то из
красивой чашки, смотря в окно и хмурилась, меня это немного расстроило, но я
принялась за завтрак. Мне подали глазунью с какими-то поджаренными пластинками,
на вкус они походили на бекон, только пересушенный и жесткий.
- А где же овсянка? – пыталась пошутить я.
Клер улыбнулась и черты ее лица расправились.
- Ты думаешь, что все англичане лопают овсянку
и болтают о погоде? Хотя… - она стушевалась. – Сегодня на завтрак инглиш
брекфест: глазунья, бекон и фасоль. А погода просто отвратительная, всю ночь и
утро идет снег, на дорогах пробки.
- Да? – я встала и выглянула в
окно. – Сказочно.
- Да, большая редкость для Лондона,
- подтвердила мои слова Клер. – Снег… И пробки на дорогах.
А еще говорят, что у нас в России
проблемы с дорогами. Вот в моем маленьком городке, откуда я родом никогда не
бывает пробок. Хотя, надо сказать, что и машин там не так много, как в
мегаполисах. А снег я любила, особенно такой, что шел за окном – большие
хлопья, они выглядят как пух, мягкий и нежный.
- Если не хочешь есть яйца, могу
предложить йогурт или хлопья.
- Нет, все очень вкусно, - с набитым ртом еле
проговаривая слова, ответила я. Еда и правда была вкусной, мне, конечно, не
известны кулинарные секреты англичан, но и глазунья, и поджаренный бекон, и
фасоль – таяли на моей тарелке.
- Тогда, приятного аппетита, – пожелала
миссис Коул. - Я пока переоденусь.
Клер скрылась в дверях, а я быстренько
доела глазунью и стала пить кофе, которое мама Джонатана, побеспокоившись, уже
налила мне в чашку и поставила на стол. Здесь же в центре стола стояла ваза со
сдобой, наполненная интересными и вкусными рогаликами, которые я, без зазрения
совести, уплела целых три. Когда я
доедала последний, вошла Клер.
- Это любимы рогалики Джонатана, кстати, – заметила
она между прочим, чем чуть не заставила меня лишиться чувств от того, что я обделила
бедного мальчика. Пришлось запить не проглатывающийся кусок кофе, потому что
остатки захотелось положить назад.
- О, прости. Ешь, конечно, я куплю ему свежих, - заметив мою реакцию,
забеспокоилась она.
Слава небесам, а то уж я думала, что отняла у
своего «любимого» завтрак.
- А, он… - я хотела спросить «где», но она поняла меня
без слов.
- Джонатан рано утром направился на съемки, в
пригород Лондона. Они снимают где-то в старых замках, – сказала она и присела
за стол, улыбаясь мне.
«Здорово! Вот бы попасть на площадку», -
подумала я, допивая кофе, аромат которого бодрил и помогал настроиться на
изменение часовых поясов.
- Сын не любит, когда кто-то из близких или
знакомых следит за съемками. Говорит, это его смущает, – по-моему, все мои
мысли написаны у меня на лице. Иначе, как объяснить то, что все постоянно
отвечают на мои непроизнесенные вопросы.
- Понятно, – пробормотала я, опуская
глаза в пустую чашку.
- Посуду положи в посудомоечную машину. Я мою
вечером все, что накопилось за день, – дала указания Клер и встала из-за стола.
– Потом собирайся, я буду ждать тебя на улице. Надо почистить и погреть машину.
Она направилась в холл, но опять
вернулась.
- Не забудь ключи, закрой
пожалуйста дом.
- Окей, - согласно кивнула я.
Пока убирала за собой со стола, услышала,
как хлопнула входная дверь, и дом затих. А снег все падал, я видела в окно эти
легкие хлопья, ощущая, что именно этот снег и должен принести в мою жизнь
сказку. Хотя какая может быть сказка, после того, что я увидела в зеркале,
когда одела пальто, намотала шарф и натянула шапку, превращая себя в медведя.
Не хватало балалайки, а что именно так про нас и думают иностранцы, раз мы про
них думаем, что они питаются одной овсянкой. Махнув на себя рукой, все равно
Джонатана мне сегодня встретить не обламывалось, я вышла на улицу и закрыла на
ключ «замок принца». Воздух пах кристальной свежестью и заведенной машиной
Клер.
- Садись, - сказала она мне. – Сейчас поедем.
Я забралась в то самое «Пежо», и примерно
через тридцать минут мы остановились у дома Лиззи. Из-за снегопада нас
задерживали пробки на улицах, но всю дорогу мы предпочитали молчать, хотя меня
очень сильно распирали вопросы, скопившиеся за ночь о Джонатане, а телефон
терзали смс от ожидавшей меня подруги.
Клер сказала, что не будет подниматься, и будет лучше, если они с Лиззи
увидятся вечером. Странные они, эти «милые бритиши» или слишком продуманные.
Дверь квартиры открыл Брендон.
- Хорошо провести время, - улыбаясь во все
свои зубы, съязвил он. Вот это я понимаю – английский юмор.
- Спасибо, - бросила я ему вслед. Потому что
его цокающие по ступенькам боты, уже слышались где-то далеко внизу.
Стряхнув снег с шапки и шарфа, я вошла в
квартиру, разделась и направилась на голос Лиззи, которая кричала, что ждет
меня в спальне. Хотя при слове спальня сразу представляется что-то маленькое и
уютное, при виде спальни сестры Джонатана, я просто лишилась дара речи и
пыталась мысленно решить вопрос, больше в ней было квадратных метров, чем в
нашей с бывшим съемной квартире или чуточку поменьше. Слева от меня на сквер
выходило высокое английское окно, не завешенное персиковыми шторами, подвязанными
шнурком с кистями. Слева же от входа в комнату располагался туалетный столик с
большим овальным зеркалом, на полочках столика стояли всякие баночки и
пузыречки (хотелось заметить, что кто-то называл своих подруг шопоголиками).
Справа приоткрывалась дверь в гардеробную комнату, а в центре красовалась
огромная кровать размера king size,
заваленная всевозможными платьями, брючками и деталями гардероба неизвестного
названия. На этой кровати можно было уместить всю мою семью, состоящую из семи
человек, хотя, наверное, и наша овчарка с двумя котами убрались бы тоже.
- Привет, - поздоровалась я. –
Как ты?
- Привет, я хорошо. Ну, что? – показала Лиззи
на кровать. – Ты готова?
- Да, – обреченно ответила я, хотя даже не
представляла, к чему я должна была быть готова.
- Тогда приступим! –обрадовалась она,
протягивая мне бокал красного вина и хватая одно из платьев.
Я плюхнулась на кровать и предложила ей
включить Roy Orbison «Pretty women»,
как в кинофильме «Красотка», когда Вивьен примеряет новые платья, а продавцы
бегают вокруг нее. Но сестренка Коула сказала, что такой композиции у нее нет,
поэтому она включила Fergie «Label or love»
и мы обе расхохотались, когда из колонок послышались звуки песни из сериала
«Секс в большом городе»:
Shopping for labels, shopping
for love
Покупаю ради лэйблов, покупаю для любви
Manolo and Louis, it’s
all I’m thinking of
Все мои мысли о Manolo и Louis
Shopping for labels,
shopping for love
Покупаю ради лэйблов, покупаю для любви
Manolo and Louis, it’s all I’m
thinking of
Manolo и Louis – думаю только о них.
Примерив платье сиреневого
оттенка с открытыми плечами и волнистой юбкой, она покружилась передо мной под
звуки музыки, на что я скорчила недовольную гримасу.
- Нет? – спросила она, но я не
расслышала из-за громкой музыки, пришлось подойти и убавить звук.
Сестра Джонатана рассматривала
себя в большом, во весь рост, зеркале, а я стояла рядом и боролась с желанием
сказать ей о том, кто вчера поздно вечером приходил со мной поговорить. И еще я
не понимала, почему она позвала меня, малознакомого человека, а не своих
подружек.
- Лиззи, - я подбирала слова,
чтобы не задеть ее чувства, но выходило, что лучше спросить напрямую:
- Почему ты не позвала одну из
своих подруг?
- Я же сказала тебе, что они… -
она обернулась и наши глаза встретились.
- А на самом деле? – виновато
спросила я.
Проигнорировав мой вопрос,
девушка обошла меня и направилась к туалетному столику, где стояла бутылка вина
и второй бокал. Плеснув себе, она тут же выпила содержимое до дня, улыбнулась
мне и нехотя начала объяснять:
- Все очень сложно, - как же эта
семья любила все усложнять. – Знаешь, мне легче спросить совета у тебя, мне
действительно нужен совет.
Я тоже сделала глоток вина,
потому что пока ничего убедительного и честного она мне не сказала.
- Я понимаю твое удивление и то,
что ты чувствуешь себя немного не в своей тарелке, но и я тоже не чувствую себя
спокойно. Понимаешь, - она подошла к окну и замолчала, сложив руки на груди, а
потом снова повернулась ко мне так же неожиданно и заговорила: - Понимаешь, я
никому не могу доверять из-за своего брата. Одно лишнее слово и тут же что-то
появляется в сети, его это очень расстраивает. Да и меня, собственно, тоже. Мы
все дорожим семейными узами, это наше убежище, наш дом – семья. А когда кто-то
начинает упоминать наше имя только для того, чтобы собрать больше подписок в Фейсбук,
или заполучить минуту славы на телевидении…
- Я понимаю, - попыталась
успокоить ее я. – Но ведь я тоже могу.
- Можешь, но пока ничего такого
не было. К тому же первое, что ты спросила, как у меня дела, а не какого цвета
у Джонатана глаза и какой зубной пастой он предпочитает чистить зубы. А это,
знаешь ли, утомительно выслушивать, какой он красавец и сексуальный жеребец,
ведь он, вообще-то, мой брат. И, если красавца я могу в нем увидеть и даже
гордиться этим, то о втором предпочитаю не думать.
Я тут же прикусила язык.
- И понимаешь, это происходит
каждый раз. Все эти вопросы, они расстраивают, сводят на нет общение, которое
кажется тебе бессмысленным, поэтому в последнее время круг моих друзей сузился
до группы, в которой я пою, но там одни мужчины, а мне бы хотелось знать мнение
женщины. А всех подружек-женщин я отправила в бан, осталась только ты.
- А мама? - вдруг вырвалось у
меня.
- О, у нас слишком разные вкусы,
- она неопределенно взмахнула рукой. – А Виктория слишком занята, чтобы
отвлекать ее на такие глупости.
Я немного задумалась, сопоставляя
все факты, ведь я тоже могла и спрашивать, собственно даже собиралась. Лиззи
прекрасно знала, кто я, но хотелось верить, что весь ее рассказ правда.
- Я очень рада, что ты
согласилась, - вырвала она меня из размышлений. – Хорошо, что ты у меня есть.
«Да, хорошо, что я у нее есть. А
когда меня не будет, меня просто не будет», - подумала я, но так оно и было.
Сестра Коула удивляла своей
энергичностью, вскочив с кровати, она подошла и порывисто обняла меня, я обняла
ее в ответ.
- Спасибо, - улыбнулась Лиззи, ослабляя
объятия. – Это очень важно для меня.
- Рада помочь, - отвечая ей, я
тоже улыбнулась. – Давай продолжать?
- Угу, - кивнула она в ответ и
скрылась в гардеробной.
Лиззи меня пожалела и примерила
только пять комплектов из всей кучи, разбросанной по кровати. Мы выбрали черные
атласные брюки, зауженные и укороченные, они открывали щиколотки и делали образ
именно винтажным. Блузку выбрали белую, дополнив жилетом из джинсы. На мой
взгляд, мы воплотили в образе все, что так хотела Лиззи. И, конечно, же
парикмахер и визажист все это подчеркнули и приукрасили. Мне от них тоже
досталось, хотя прическа, которую мне сделали выглядела мило, крупные локоны
делали мое лицо невинным и симпатичным, а челка придавала мне именно тот образ
«необычной русской души». Я посмеялась про себя, а Лиззи сказала, что я просто
красотка. Угу, как из одноименно фильма, у нее тоже прикид был «вери вери
винтаж», когда возле нее остановился принц на крутой тачке.
В клуб, где организовывался концерт Лиззи, мы
приехали к половине седьмого, ночная жизнь начинала заманивать город в свои
сети, воздух пах адреналином, и хотелось совершать глупости, о которых я
размышляла с утра. Охрана и администратор клуба проводил нас в гримерку, до
выступления оставался час, и Лиззи нервно ругалась с кем-то по телефону, сначала
в соседней гримерке, а потом и в нашей с каким-то парнем с гитарой. Я решила оставить
ее одну, чтобы она сконцентрировалась на выступлении, последнее чего бы я
желала – это стать тем, на ком она еще может сорваться, находясь в таком
возбужденном состоянии. Об этом, я думаю, знали все, кто сегодня общался со
мной, поэтому Клер и не отваживалась видеться с ней до концерта. И, наверное, в
этом-то и заключалась шутка Брендона. Милые бритиши, что ту скажешь.
Я вышла в зал и первым, кто мне встретился,
стал Брендон, он махнул рукой, и я кивнула в ответ, начиная пробираться сквозь
толпу любителей живой музыки, которые собрались сегодня в этом клубе. Он сидел
за столиком возле сцены, и я опустилась на соседний стул. Рядом, за другим столиком,
сидели Клер, Ричард и Виктория. Джонатан отсутствовал, а говорил, что
собирается посетить концерт. Я загрустила, потому что сегодня вообще его не
видела. И это болезненное чувство, когда ты долго не видишь объекта своих
мечтаний, заставляло нервно оборачиваться, в ожидании, и ерзать на стуле,
совершенно не обращая внимания на группу, которая сейчас выступала на сцене. А
мелодия звучала приятно и слова, которые теперь я пыталась перевести, тоже
задевали приятные струны души.
- Привет, – прошептал низкий голос мне в ухо, когда
я этого совсем не ожидала. Можно было не оборачиваться, я и так поняла, что это
он, но все же хотелось поймать его взгляд и определить по нему, не думал ли он
обо мне. О том, что все это так наивно и глупо, я предпочитала не вспоминать.
- Привет, - развернувшись, ответила я,
разглядывая в темноте облик Натана.
- Еле успел. Везде ужасные пробки, – он снял
темные очки и кепку и положил их на стол. Потом зачесал обеими руками волосы
назад и огляделся по сторонам. Я
продолжала смотреть на него и улыбаться.
- А вы как доехали. Вас не занесло снегом?
«Опомнись», - говорила я себе. – «Неприлично
так пристально смотреть на него и так глупо улыбаться».
- Нормально, - я опустила глаза и повернулась
к сцене. Мне стало жарко, от того, что я чувствовала его у себя за спиной. Он о
чем-то говорил с Брендоном, а потом к ним присоединился еще один мужской голос,
которого я не знала. От духоты кружилась голова, а может быть и от чего-то
другого, поэтому я сняла кардиган и положила его себе на колени.
Наконец, на сцене появилась Лиззи.
Она подошла к микрофону и стала поправлять стойку, микрофон в это время издал
чудовищный звук, напоминающий писк тысячи мышей, из-за которого все съежились,
а кто-то даже заткнул уши. Одна компания возмущалась больше всех, а по
сестренке Коула было видно, что она сейчас свалится в обморок или расплачется,
потмоу что все получается не так идеально, как она себе представляла.
Вспомнилось то, как моя старшая
сестра выступала в городском доме творчества и, как мы ее поддерживали. И мне
пришла идея, опять! Я вставила два
указательных пальца себе в рот и свистнула изо всех сил. В зале наступила
гробовая тишина.
- Абигейл, давай! Мы с тобой! – крикнула я,
называя Лиззи сценическим псевдонимом.
Клер тоже встала и, по-рокерски сложив пальцы на руках, крикнула:
- Давай, детка! Покажи им!
Лиззи заулыбалась и начала петь, когда она
исполняла песню, весь ее страх исчез, а голос заворожил всех. Дальше все
продолжалось ошеломляюще: море оваций, соло гитариста, представление всех
музыкантов группы и заключительная песня, волшебная и романтичная.
На Джонатана я во время
выступления не смотрела, даже боялась повернуться после своей выходки. Но меня
грело то, что я помогла сегодня его сестре, помогла от чистого сердца.
После вступления все направились за кулисы,
Клер неожиданно обняла меня и поблагодарила за поддержку, чем смутила необычайно.
Лиззи все поздравляли с ее успехом, концерт прошел замечательно. И говорили,
что в зале сидел музыкальный агент, который предложил записать альбом. Для нее
я знала, это являлось лучшим подтверждением ее таланта, потому что она ужас как
не хотела подниматься за счет популярности брата, даже сценический псевдоним
взяла.
В гримерке все толкались, стоял шум и суета, и я, найдя укромный уголок
у окна, затерялась там и тихонько смотрела на всех. Джонатан появился в
сопровождении какого-то парня, они оба обняли Лиззи и вручили ей огромный букет
Английских роз. Я рассматривала его, подмечая каждую деталь, как он
разговаривает с сестрой, локон, выбившийся из-под кепки, его ухмылка. Но больше
всего меня интересовал он сам, в общей картине, я должна была знать, значил ли
для него еще что-то вчерашний разговор, или это я придавала ему слишком много
значения. Внезапно, я поймала его взгляд на себе, но он тут же отвернулся, а мое
сердце уже пустилось вскачь. Вот, опять посмотрел. И опять отвернулся к
собеседнику… Я опустила голову, но через
секунду увидела перед собой голое колено в дырке на джинсах.
Подняв взгляд, я встретилась с серьезным
выражение глаз Джонатана.
- Можно с тобой поговорить? – поинтересовался
он.
- Конечно, – я встала со стула, чтобы быть
приблизительно наравне с ним.
Он нагнулся поближе ко мне и стал говорить
прямо в ухо:
- Скажи Лиззи и Брендону, что увидимся в нашем
любимом пабе. Они знают, где это. А я избавлюсь от назойливых фотографов и тоже
приеду.
Его губы касались моих волос, по спине и рукам
побежали «мурашки», тут уж было не до изучения его реакции на наш вчерашний
разговор. Мне хотелось продлить этот
миг, всего лишь стоило обнять его и притянуть ближе. Испугавшись пришедшей в
голову идеи, я хотела сделать шаг назад, но тут кто-то толкнул Джонатана в
спину и, не удержав равновесия, он завалился на меня, касаясь щекой моей щеки. Мы отпрянули друг от друга, быстро встретились
глазами и отвернулись, разглядывая что-то в гримерке. Первой опомнилась я и,
заморгав, пробормотала:
- Окей. Мы все сделаем, как ты просишь…
- Ну… Я пойду…
- Да…
Его спина медленно удалялась, он протискивался
между музыкантов и немногочисленных друзей Лиззи, которые присутствовали на
концерте. Я загадала: «Если он сейчас обернется, то наша встреча с ним не
случайна». В эту же секунду Джонатан
повернулся и криво усмехнулся, сердце пропустило удар, щеки запылали, а я
опустила глаза, рассматривая мыски своих сапог.
***
Через час мы сидели в пабе в Нотинг Хилле: я,
Лиззи и Брендон. Неяркое освещение и угловой столик делали нас незаметными. В
пабе пахло пивом и снеками, а еще счастьем Лиззи, ее успехом и их любовью с
Брендоном. И пусть они старались держаться приличий и не проявлять чувства на
людях, их взгляды говорили сами за себя. Он ей гордился и любил.
- Спасибо, что поддержала меня, – толкнула в
бок меня Лиззи. – Твоя майка просто класс.
Мы рассмеялись, давясь пивом.
Парень поднял вверх большие пальцы и тоже засмеялся. Принт на футболке явно
всем пришелся по вкусу. Средний палец и надпись Fuking shoubiz кого
хочешь могла развеселить и поднять настроение.
- Да уж… – только и сказала я. Сейчас мне
хотелось просто напиться, словно, это я отпахала целый концерт на сцене.
В пабе играли The Cranberries, под их Zombie я
попрощалась с девичеством, не очень радужные воспоминания, о которых не стоило
сейчас думать, но песня ненавязчиво портила настроение. Сделав еще глоток
лагера, я обернулась на дверь, ожидание – это худшее ощущение, которое можно
только придумать, но, если оно оправдывается, то счастью нет предела.
Не успела я отвернуться, как
дверь распахнулась, и в паб шагнули два парня. Оба в джинсах и свитерах с
капюшонами, которые были накинуты на их головы и закрывали лица, они смеялись в
голос и направлялись к нам.
- Натан! – окрикнула их Лиз и махнула рукой.
Подойдя к столику, парень неуклюже заключил в объятия сестру и что-то заговорил
ей на ухо. В ответ она взяла в ладони его лицо и расцеловала.
- Фу, что за слюнявые нежности, – оживился второй парень. – Брендон, они
тебя не смущают?
- Заткнись, - пробурчал Джонатан
и легонько шлепнул парня по затылку, потом, наконец, скинул капюшон и сел за стол.
- Классное выступление! А, Лиззи? – второй
парень тоже сбросил капюшон и приземлился на стул рядом со мной. Его улыбка
была такой же милой, как у Джонатана, да и сам он выглядел, как модель модного
журнала.
- Да, ничего, - она просто
светилась в ответ.
- Не скромничай, – вставила слово я, и все,
наконец, обратили на меня внимание.
Парень, сидевший рядом, улыбнулся и подмигнул:
- Классная футболка. Подаришь?
- Что? – опустив глаза, я вспомнила, что расстегнула
кардиган и надпись светилась стразами.
- Ну уж нет, Том, – запротестовал Натан. – Она должна принадлежать мне.
Двузначность фразы удивила не
только меня, Брендон даже присвистнул.
- Я хотел сказать, что надпись
декламирует мое отношение к шоубизу, поэтому майка должна принадлежать мне. –
Он улыбнулся и заговорщически подмигнул.
- Ладно, старик, не оправдывайся.
Мы и так все поняли, - Том похлопал его по плечу.
- Я никому ее не подарю. Мне она самой
нравится, – примирительно отрезала я, чтобы закончить этот спор.
- Натан, что это за чудо? – заинтересовался парень рядом, откидывая
длинную челку и рассматривая меня без стеснения. – Эта та знакомая Лиззи с
красивыми пальцами на ногах?
Я залилась краской, и мне
хотелось провалиться сквозь землю, когда этот нахал стал вырисовывать круги
руками в районе груди, говоря про пальцы ног. Хорошо, что освещение в пабе было
не ярким и мое смущение, скрывал полумрак.
Разные мысли зашевелились в
голове, прогоняя хорошее настроение. Неужели, Джонатан, все-таки, рассмотрел
мою грудь в тот первый раз? Интересно,
что он обсуждал с этим Томом? Зачем он вообще это делал?
- Том, это Стася. Она из России, – представила
меня Лиззи.
- Том Страуд, – представился парень, поворачиваясь ко мне и протягивая
руку.
- Настя Щербакова, – ответила я и пожала
прохладную ладонь, которая долго не хотела отпускать мою, пока я боролась со
стыдом и злостью, которая, кажется, возвращала меня из мира грез.
«А я тебе говорила», -
вспомнились Надины слова.
- Я очарован, – нахально произнес новый
знакомый и широко улыбнулся, пытаясь меня вывести из задумчивости.
- Рада знакомству, - на автомате
ответила я, представляя в этот момент, как Джонатан рассказывает о глупой
девушке, пробравшейся к нему ночью в комнату. Представляла, как он смеется надо
мной и корчит рожи. Сказка о прекрасном принце таяла с каждым представленным
эпизодом.
Я незаметно перевела взгляд на Коула, он делал
вид, что ничего не произошло. Собственно, для него, скорее всего, в этом не
было ничего странного, но он мог бы просто вступиться за меня. Или не мог… Возможно,
мне и нужна была такая ситуация, где бы я смогла посмотреть на Джонатана с
другой стороны, но это причиняло боль.
Разглядывая предмет своей
симпатии и раздумывая обо всем этом, я, наверное, проделала в нем дыру
взглядом, потому что парень, не оборачиваясь, встал и направился к бару. Лиззи
ничего не замечала и продолжала потягивать пиво. Чтобы не быть обидчивой букой,
я тоже старалась веселиться, делая вид, что я не из таких, но осадочек уже
копился где-то глубоко внутри.
Незаметно все так быстро успели
набраться, что я даже не смогла сосчитать сколько заказывали Стаутов и Лагеров,
на третьем счет им закончился. Том сидел
со мной рядом и все время шутил, а Натан поднимал тост за его шутки, его сестра
болтала всякие глупости и смеялась просто так. И даже невозмутимый Брендон иногда
хохотал в голос. Этот парень, друг Коула оказался просто отличным юмористом,
который в данном случае являлся скорее клеем, притягивающим друг к другу несовместимую
компанию. Он веселил так, что я к концу вечера успела забыть, на что злилась и
обижалась. Мне просто было хорошо.
Пару раз к нам подходили поклонники Джонатана,
и он фоткался с ними и раздавал автографы, но в основном никто к нам не
приставал. Любопытные осторожно посматривали на то, как отдыхает после трудовых
будней звезда киноэкрана и исподтишка фотографировали его на мобильники. Иногда
я вспоминала, с кем сижу за одним столиком и замечала то, как он неуютно чувствует
себя на публике, стараясь играть компанейского парня. И чувства, которые при
этом я испытывала не особенно мне нравились, заставляя думать о том, что Коул
просто актер. Актер всегда и везде.
Во втором часу ночи Брендон вызвал такси, мы и
так злоупотребив гостеприимством паба, который работал до последнего посетителя,
решили расходиться по домам. Выйдя на наружу, я сделала глубокий вздох,
чувствуя морозный лондонский воздух, голова немного прояснилась, но шутник Том
не давал прийти в себя. И только тогда, когда мы сели в такси, а новый знакомый
отказался с нами ехать, ссылаясь на то, что ему все равно в другую сторону, я
попыталась привести мысли в порядок, но Лиззи продолжала глупо хихикать, мешая
мне. Она сидела между Джонатаном и мной
и постоянно несла какие-то глупости, посмеиваясь над ними. Возможно, именно
поэтому Натан и не участвовал в беседе, а только изредка усмехался или просто
смотрел в окно машины.
Такси доставило нас к дому
Коулов, и мы с ним шагнули на тротуар с разных сторон машины.
- Какая красота! – воскликнула я.
В центре, у паба, тоже лежал
снег, но он просто тоненькой корочкой покрывал улицу, а здесь возле дома лежали
нетронутыми сугробы в пять сантиметров, для Лондона этот вид казался
нереальным. Снег все еще шел, возле дома
горели фонари, и огромные хлопья подсвечивались в луче ночных огней. Словно,
зима только начиналась, неспешно пробираясь в город.
- А хотите, я научу вас делать ангелочков?! – неожиданно
для себя предложила я.
- Я хочу научиться! – выкрикнула из машины
Лиззи. Брендон ругался и пытался отговорить и остановить ее, но пришлось,
все-таки, отпустить такси, так как сестра Коула стояла уже рядом со мной,
готовая к очередному приключению. Я выбирала сугроб попушистее и помягче, а моя
новая подруга хихикала за спиной. Парни ежились от холода в свете уличного
фонаря, а нам с ней было тепло. Я так широко улыбалась, что даже челюсть
сводило, но позабыв обо всем, сейчас, в данный момент я наслаждалась всеобщим
счастьем.
- Я не могу поверить, Лиз, что ты
выбралась на холод и поддалась на провокацию этой девчонки, - озорно подмигнул
мне Коул. Но что-то в его словах насторожило меня, что-то напомнило и немного
поубавило мой пыл. Улыбка растаяла, и я ушла в себя, раздумывая над его словами
- И как
же делать ангелочков? – пытаясь понять мою реакцию, Джонатан говорил озорно и
ждал такого же ответа от меня. – Мы уже примерзли. Пора бы попрактиковаться.
- А ты не знаешь? – язвительно заметила я.
- Ну, в общем, - предположил Натан и
переглянулся с Лиззи и Брендоном, которые как-то смущенно замотали головами. –
Нет.
- Идите за мной, сейчас я вам покажу, – позвала
я и направилась к ближайшему сугробу, все еще размышляя над фразой Коула. В
голове все время вертелась фраза «я не могу поверить».
Вся компашка промаршировала за мной и
остановилась, пока я осторожно присела в сугроб, а потом легла на него спиной,
показывая, вот видите, как все просто. Лиззи И Брендон пожимали плечами:
- И что дальше?
Я вытянула руки вдоль туловища и стала водить
ими по снегу, словно бабочка крыльями.
- Ну чего вы стоите? Ложитесь! – скомандовала
я. – Ангелочков делают лежа!
Восемьдесят килограмм совершенства упало прямо
на меня, выполняя команду. Я выставила
руки вперед и опешила от такой наглости Джонатана. Он игриво улыбался и
рассматривал мое лицо, наши носы почти касались друг друга, и я не могла
поверить, что это происходит со мной, потому что несколько минут назад я
злилась, пытаясь что-то вспомнить. В это время Лиззи подошла к нам и плюхнулась
рядом на чистый девственный снежок. Я видела, как она вытянула руки вперед к
своему парню и прокричала:
- Брендон, иди ко мне! Я тоже хочу делать
ангелочков! – потом повернулась ко мне и, подмигнув сказала: – Это так эротично
выглядит со стороны…
«Эти бритиши невыносимы!» - думала я. –
«Причем в прямом и переносном смысле!»
Я повернулась к Натану, который
стряхивал снежинки с моего шарфа и, встретившись глазами с ним, вспомнила. Я
вспомнила, как он говорил эти слова, пока я засыпала в комнате после разговора.
Он сказал, что не верит мне, что знает, что мне что-то нужно от его семьи, от
него в частности, что я не та, за кого себя выдаю… Он решил, что я сплю и не
слышу, в то время, как я еще находилась в пограничном состоянии между сном и
дремотой.
- Слезь с меня сейчас же, - сказала я и
пихнула его в грудь. – Вы, что реально не знаете, как делаются ангелочки?!
Последняя фраза адресовалась всем
бритишам и в частности тому, кто так нежно придавливал меня к земле.
- Ну, исходя из того, что их делают лежа, то…
- усмехнулся Джонатан.
- Ты, идиот! Встань сейчас же! – я еще раз
толкнула его, но он не сдвинулся с места, посмеиваясь и удерживая меня за плечи.
Это была какая-то глупая игра, которую я не хотела не принимать не понимать.
Оставалось только отвернуться, пряча взгляд от Коула, и сдерживать слезы,
вспоминая его слова.
- Лиззи, вставай! Ты замерзнешь, – беспокоился
Брендон, но она только смеялась и протягивала руки к парню. Девушка веселилась
на полную катушку, чего я не могла сказать о себе. Меня пугала данная ситуация
и то, что Коул ожидал от меня. Нужно было еще раз повернуться и встретиться с
ним взглядом, но в тот момент, когда я начала поворачиваться, моя щека
вспыхнула от его горячего дыхания, а потом вспыхнула и я, когда поцелуй
задержался на моих губах. Наши глаза встретились, но я ничего не видела.
- Упс… - произнес Натан, широко улыбаясь, и
начал медленно подниматься.
Холод пробирался за воротник,
зубы постукивали, и я не могла понять, что чувствую. Эти английские горки от
полного падения в пропасть, до взлета на небеса совершенно обескураживали, не
давая мыслить разумно, хотя, возможно, во всем был виноват алкоголь. Я
вздохнула… Сама пока еще не понимая, от облегчения или досады. Неужели он меня
поцеловал? Может он просто пытался подняться и задел? Не мог он меня намеренно
поцеловать!
Пока я размышляла, кутаясь в шарф и
рассматривая снежинки, подающие мне на лицо, три пары глаз изучали меня сверху
в недоумении.
- Что? – спросила я, разводя руками. – Я же не
виновата, что вы не знаете, как делать ангелочков.
- Ну мы… - начал кто-то из них, но тут же замолчал.
Я подумала, что они забыли английский.
- Теперь придется идти к другому сугробу,
чтобы показать вам как их делать, – надулась я. – Дайте руку, чтоб подняться.
Комментариев нет:
Отправить комментарий