Эта мысль – украденный цветок,
Просто рифма ей не повредит:
Человек совсем не одинок -
Кто-нибудь всегда за ним следит.
И. Губерман.
Я вышла из самолета и вдохнула морозный
Лондонский воздух. Вот мы и встретились снова.
«Hi, London!»
Пройдя таможню, я оказалась в терминале
прилета и стала искать глазами встречающих. В поле моего зрения появился
Брендон, парень Лиззи. Сама Лиз приехать не смогла, у нее была репетиция, Клер
срочно отправилась по каким-то делам, а Ричард работал. В общем, гостеприимные
бритиши нашли крайнего, который не только не любил разговаривать, плюс все
время нервно поглядывал в мою сторону и был рыжим, как тот паренек из песенки,
что замочил деда. Не известно почему, он мне понравился в первый раз, но теперь
рядом с ним я чувствовала себя неловко и старалась тоже поменьше говорить. К
тому же, мне пришлось самой тащить свой тяжелый чемодан в дом Коулов на третий
этаж. А джентльмен, что согласился меня
встретить и отвезти, просто передал ключи от дома и растворился в морозном
туманном воздухе Лондона. Наверное, Лиззи виднее в чем шарм лондонских денди.
Подъем до комнаты с чемоданом
занял не меньше двадцати минут. Но с тем, что находилось в нем я бы, ни за что
не рассталась. Теперь для покорения Джонатана у меня был целый боекомплект:
платье, косметика, сапоги и всякие женские штучки, которыми, возможно, я и не
буду пользоваться.
В доме стояла тишина, я закрыла
дверь комнаты и плюхнулась на кровать, чтобы немного перевести дух, но тут же
встала открыла окно и еще раз вдохнула морозный воздух города. Я сама себе не
верила, что вернулась в эту страну, в этот город и в этот дом, мне хотелось
петь о счастья, переполнявшего меня, хотелось просто петь от того, что я сюда
вернулась так скоро. Я достала наушники,
подключила их к своему сотовому телефону и включила первый попавшийся трек. Меня
затопили веселые нотки песенки Владимира Кузьмина (я и не знала, что у меня есть
такой трек, но потом вспомнила, что мы ее горланили с Витьком в такси):
Эй, красотка, хорошая погодка
Была бы лодка, мы б уплыли
вдвоем
Я взяла в руки круглую расчёску и стала в нее,
как в микрофон, петь, возомнив себя Адель:
Эй, красотка, мне не нужна лодка
Мне нужна любовь!!!!
Подскочив к чемодану, я яростно дернула за
молнию, продолжая пританцовывать и подпевать Кузьмину, хорошо, что он этого никогда
не услышит, жаль его уши. Кто пел когда-нибудь в наушниках, смело представит
себе - то еще зрелище, когда ты не каждый раз попадаешь в ноты и слова, которые
знаешь не очень хорошо. Откинув крышку чемодана, я побросала некоторые вещи на
кровать и потом вспомнила, что очень проголодалась, потому что уснула в
самолете и пропустила завтрак. Но меня так захватила эта композиция, что я, не
снимая наушники, вышла в коридор и направилась на кухню, чтобы перекусить и
выпить кофе или чай. В доме никого не было, а мое настроение просто зашкаливало
от радости, так что я решила ни в чем себе не отказывать.
Когда я включила кофеварку,
закончилась песня Кузьмина, но на смену ей зазвучала еще более заводная -
группы «Чайф». Я всегда их любила, эту любовь к ним привил мне бывший, возможно,
это было единственное, за что я осталась ему благодарной. Так что с сэндвичем в
руке и с «Оранжевым настроением» в ушах я вышла в гостиную, распевая во всю
мощь, как мне хорошо с «бутылкой кефира…»:
Бутылка кефира, пол батона
Бутылка кефира, пол батона
А я сегодня дома-а-а.
А я сегодня дома-а-а
А я сегодня дома один е-е-е.
Я танцевала перед зеркалом, что пряталось за
стеклами и посудой в высоком серванте, жуя в то же время свой сэндвич. И
забавлялась тем, что я одна и могу делать, что хочу. Радость просто затопила
меня всю и вырывалась наружу с песней. Хотелось прыгать, кричать и повторять: yes, yes, yes! Запрыгнув на один из диванов, я, как заправский рокер стала
мотать головой и все громче подпевать Шахрину. Откинув расческу, я продолжала
петь в бутерброд с ветчиной. Потом спрыгнула и подбежала к семейным фото,
продолжая пританцовывать, пока не заметила в отражении огромного телевизора
чью-то тень.
«Черт! Кто это? Надеюсь, что
Клер», - глупо рассуждала я, а ушах звенело:
А я похож на новый Икарус,
А у меня такая же улыбка
И как у не-е-е-го
И как у не-е-е-го
Оранжевое настроение е-е-е.
Я осторожно повернулась, и у дверного косяка,
подпирая его, стоял Джонатан, он улыбался как «желтый икарус», только что
вошедший в дом или собирающийся его покинуть. Похоже ему передалось мое
«оранжевое настроение», потому что его глаза светились, а улыбка играла на
губах, заставляя смущенно улыбаться в ответ. В руках он крутил телефон. Ситуация
вышла наиглупейшая, но, встретив мой взглядом, он смутился и опустил голову, почти
так же, как и я. И это оставляло надежду на то, что выглядела я не полнейшей
лузершей.
Когда я взглянула снова, его губы
двигались, но я ничего не слышала.
«Черт! Надо вытащить наушники!»
- Привет, - неуверенно проговорила я.
- Кхм… Привет, – все еще посмеиваясь, ответил Джонатан.
– Классно танцуешь.
- Да уж.
Я стояла посередине комнаты, накручивая на
палец провод от наушников, и не знала, как себя вести. Меня дико душило
смущение, и, кажется, вся кровь сейчас прилила к лицу и шее. Этот жар я даже,
кажется, чувствовала сама и от этого смущалась еще больше.
- Мне стыдно, что ты... –
пробубнила я себе под нос.
- Бывает, – перебил он. – Нет, ты на самом
деле неплохо танцуешь и поешь. Эм… Когда попадаешь в ноты.
«Вот ведь, засранец!» -
вскинулась я, смотря вызывающе прямо в глаза. Хотя, что я хотела? Представляю
себе, как я орала и дергалась, как на электрическом стуле. Лучше бы сейчас я
была там, а не краснела, как рак перед тем, кто мне так нравился.
Присев на диван, я ждала, что
Натан тут же уйдет, но моя пытка смущением, которая вот уже второй раз повторялась
с нами вдвоем, продолжалась, но ту я уголком глаза заметила ботинки и услышала
шаги, кожа на соседнем кресле, я приподняла голову и стала рассматривать его. Джонатан сидел, расставив широко ноги, продолжая
в руках крутить телефон и рассматривать цветочный узор ковра, внезапно он
приподнял голову, и его пристальный взгляд застал меня врасплох. Я тут же
отвернулась.
- Давно приехала? – спросил небрежно он.
- Нет, – в горле пересохло.
- Пойдешь на концерт Лиззи? – мягкий тембр его
голоса и меня начинал размягчать. Но мне вовсе не хотелось отвечать на его
вопросы, потому что они звучали слишком сухо и походили на допрос.
А еще я все еще чувствовала себя неловко от того, что танцевала и пела не для публики, но оказалось,
что это не так.
- Да, – односложно ответила я.
- Не хочешь разговаривать?
Я посмотрела на него, и он тоже смотрел,
изучая, а потом улыбнулся совершенно обезоруживающе.
- Тебя расстроило то, что я видел, как ты
танцевала? – и его брови сошлись на переносице, а улыбка пропала.
- Немного, – ответила я и смутилась, чувствуя,
что снова начинаю краснеть. Хотелось что-то еще сказать, но я не знала, о чем
говорить. И потом Джонатан выглядел таким уставшим, грустным, что даже улыбка
казалась вымученной. Я уже хотела спросить, что его так беспокоит, но он быстро
отвел взгляд, встал и пошел прочь, крикнув через плечо:
- Не злись на меня, я не хотел тебя смущать.
- Я не злюсь, - заторопившись, крикнула я, но
в ответ услышала только хлопок закрывающейся входной двери.
Оставшись одна, я еще долго смотрела в проем
двери, где скрылась ссутулившаяся спина Джонатана. Что я чувствовала? Смятение,
отчаяние боль? Отчаяние от того, что ты не знаешь, что происходит и не можешь
помочь человеку, который тебе так дорог. Смятение от этих его пристальных и
изучающих взглядов, которые пытаются разгадать, что ты за диковинная зверушка,
попавшая по счастливой случайности не в то место и в не в то время? Боль от
того, что не знаешь, чем помочь и что сказать тому, кто дороже всех для тебя? Я
не знала, что ответить самой себе, поэтому вернула наушники на место и включила
следующий трек:
Одинокая птица ты летаешь высоко,
И лишь безумец был способен так
влюбиться.
За тобой вслед подняться,
За тобою вслед подняться,
Чтобы вместе с тобой разбиться…
«Неужели, я и есть тот безумец способный
влюбиться в такого, как Джонатан? Или я просто безумец, который задает себе
такие глупые вопросы?» - думала я. И совершенно точно пришла к выводу, что я
просто безумец, который слишком часто копается в себе и задает много вопросов,
на которые совершенно не знают ответов.
С этой мелодией и не очень
радужными мыслями я вернулась в комнату разбирать вещи, а остаток дня провела с
Клер. Она приехала через час после всего произошедшего и, как любая хозяюшка,
принялась меня кормить и расспрашивать, как я добралась, мы проболтали с ней до
девяти вечера, но Джонатан так больше и не появился. В начале десятого все
разошлись по комнатам, желая друг другу хорошей ночи. Я приняла душ, расстелила постель и сидела в
пижамных штанах и топе, сушила волосы и читала сообщения на сотовом от обеспокоенных
друзей в количестве двух штук. Я уже собиралась выключить ночник и забраться
под одеяло, когда раздался стук в дверь.
- Кто там? – удивилась я.
- Это Натан. То есть Джонатан. Короче Коул.
Можно войти? – объяснял голос за дверью, что заставило меня улыбаться и даже
хихикнуть в голос. Но я тут же спохватилась, вскочила с кровати, посмотрелась в
зеркало, забралась назад и хладнокровно сказала:
Комментариев нет:
Отправить комментарий