Сигарета тлела

Сигарета тлела…
Озеро было затуманено, словно вокруг него сидели такие же одинокие рыбаки и задумчиво курили. Дымка стелилась по озерной глади, закрывая от меня горизонт и небо. Но я смотрел вдаль, пытаясь все еще что-то разглядеть.
Вокруг стояла оглушительная тишина, прерываемая лишь всплеском не очень умных рыб, которые хотели попасться на крючок. И я, кажется, попался сегодня тоже.
Мысли путались. Многие истины перестали существовать для меня. Я не верил в то, во что верил раньше. Я стал другим. Всего за одну ночь.
А, может быть, я всегда это знал? Знал, что всегда ее мимолетный образ был где-то рядом со мной? Просто раньше, я надеялся, что все пройдет, что это какая-то чушь, которая выветрится, как выветривается ветрянка у маленьких детей. Все ей должны обязательно переболеть и заработать иммунитет. Так?
Хотелось ответить, что все именно так. Но я знал, что нет.
Если бы меня кто-то спросил сейчас, когда все началось, я вряд ли ответил бы. Я не знал.
Сколько мы знакомы? Десять лет? Больше? Мне кажется, вечность.
И только сегодня я осознал, как она прекрасна. Нет, я знал, что она мила, непредсказуема, умна… Можно продолжать бесконечно долго расхваливать ее. Но то, что она прекрасна, я понял, когда увидел ее сияющей в свете фар трех машин, подпрыгивающей от встречи со старыми друзьями и целующей всех подряд. В этом потоке поцелув щедрости я стал последним. Мне достался самый долгий поцелуй… в щеку. Если считать по секундам, может пять или шесть. Черт их знает. Но определенно дольше всех. Мне хотелось так думать. И я думал.
А все было, как всегда. Как всегда много слов, много улыбок, и ни одного взгляда в мою сторону. Только этот поцелуй. Дался он мне.
Так было всегда. Поэтому я не расстраивался, ведь мне, ни кому-то, досталась персональная колкость и самый заразительный смех. Оставалось признать ее остроумие и задор, которым она заражала остальных. И меня в том числе.

Июнь…
Иногда он бывает очень-очень теплым, душным и оставляет свои следы на наших телах, которые обычно лечат кефиром или сметаной. Эта ночь была прохладной. Первая из трех… Трех, в которые вдруг и не вдруг ты делаешь выводы, меняешься и хочешь жить. Жить по-иному, совершенно с другими приоритетами. А может, пытаешься принять себя таким несовершенным, с которым не может приключиться что-то необычное.
Поднятые стальные рюмки, позвякивая, привели меня в чувства, и кто-то сунул такую же в мою ладонь. Виски… Заграничное пойло, и их с подругой презент, который они привезли с какого-то солнечного курорта. Будь оно неладно, это виски. С горьковато-терпким вкусом, обжигающим горло, греющим руки и что-то внутри, заставляющем мечтать о курортном солнце и отдыхающих.
Пили за любовь, с левой руки. Кто-то когда-то придумал глупое правило, которое с каждым годом приобретало все новые дополнения и присказки.
Кто-то скакал на правой ноге, потому что левую нужно по какой-то причине поджать. Кто-то прикладывал рюмку к сердцу. Кто-то пытался прикоснуться своей рюмкой к рюмке «чужого мужика». Бред, но что не сделаешь ради старых друзей. Даже закричишь вместе с ними: «Ура!» Тем более, если она одна из тех, кто орет громче всех.
- И как же вы там? Курортные романы… – пропел кто-то наигранно в толпе. Что он имел в виду? Никому это было не важно. Просто вопрос и просто ответ:
- А что мы? Мы ничего, - шутливо отвечала она. – Мы рашен туристо, облико морали.
Перед глазами предстал отчего-то Никулин, у которого с «облико морали» не было ничего общего. Или было? И я путаю фильмы?
- Разливай, - кто-то толкнул в бок, и я принялся разливать.
И почему она была такой загадочной? Другие смотрели в глаза, предлагая себя, худели, оголяли колени, грудь и никого не хотелось. А тут просто загадка. Одним словом, женщина, тайну которой пытаются разгадать многие. И я где-то скромно топтался в конце этой очереди разгадывающих.
Замечал ли я, как смотрят на нее другие мужчины? Наверное. Но не всегда и не сразу. Ведь раньше это была всего лишь дружба. Приятельские отношения. А сейчас что? Сейчас что-то другое. Пока неопределенное, неясное, но уже заставляющее топтаться и занимать эту не слишком короткую очередь.
- По машинам, - скомандовал кто-то опять.
Я в одну, она в другую.
Два часа бесполезного плутания по проселочным дорогам в поисках «самого прекрасного и рыбного места», привели нас в лес, где можно было задремать и расслабиться, отпуская то напряжение, которое присутствовало рядом с ней.
А во сне ее глаза и смех. И лицо Никулина, выскакивающего из коробочки с сюрпризом и хохочущего над моими попытками понять себя.
Проснулся от неприятного ощущения, что-то тыкало мне в ухо. Оказывается, это была всего лишь удочка моего друга, который заснул, натягивая леску.Рыбак рыбака видит издалека. Думаете, это про нас? Спешу разочаровать.
За восемь лет нашего совместного рыбачьего промысла, улов всегда находил нас сам. Либо в супермаркетах, мирно плавая в аквариуме с карпами, либо у сердобольных рыбаков, которые были не прочь заработать. И даже тогда, когда мы старательно пытались спрятаться ото всех.
Изначально рыба, вообще, собственно была не нужна. Это так побочный эффект. Рыбалка – отдых от цивилизации и отключение от проблем. Мы могли часами напролет выводить какие-то истины, переубеждать кого-то в чем-то, заставлять принимать новую точку зрения, смотреть на проблему под другим углом и просто делиться самым сокровенным под июньскими звездами. В итоге все могло закончиться банальным: «Ты меня уважаешь?» И на этом наша любовь друг к другу заканчивалась. Вроде бы…
Я не очень открытый человек.
Но в тот раз, даже мне пришлось сказать, что в жизни секс – это не главное. И помнить, когда ты впервые поцеловался куда важнее, чем свой первый постельный опыт. Глупость, но мне казалось, что я романтичный придурок.
Ладно, я такой и есть.
Но мне всегда говорили, что я циник. А я не верил этому. И к тому же ее лаконичные, возвращающие в реализм выводы, заставляли выдать что-то совершенно противоположное.Она смеялась и подначивала рассказывать дальше.
Честное слово, лучше бы сыграть с Якубовичем в «Поле чудес».
Но тогда, я не копался в этом так глубоко.А теперь. Теперь поздно копаться. Оставалось принять все, что накопилось за несколько лет… И что я мог накопать? Червей к рыбалке?
Народ вывалил в летнее утро, заранее ругаясь на «то самое прекрасное место», которое мы никак не могли отыскать. Оказалось, что прекрасное место за пару лет стало не таким уж прекрасным, разместив на своих просторах самовольно организованную свалку.
Кто-то предложил покурить. Кто-то попросил зажигалку. И я вспомнил, что она медленно курит. Медленнее всех. Такая пустяковина, но… И это отличает ее.
- А помните, как в тот раз мы все сгорели на солнце? - сказал кто-то.
- Да, - ответил я.
- А у тебя были симпатичные рисунки на теле, - засмеялась она.
- Такие чулочки на ногах, с бантиками. И как так получилось загореть? – недоумевал кто-то, вспоминая дальше.
- Хотел в кабаре пойти, готовился, - отшутился я.
Все смеялись и она тоже, продолжая курить.
И снова машины. И снова мы в разных. Зато теперь у меня ее презент. Брелок с Курорта, который должен приносить удачу.
Я не верю, что фигурка какого-то парня с огромным… хм… может принести мне удачу. И какую удачу она мне желала? На что намекала?Я принял презент, потому что он от нее. И даже наглаживал то… хм… место для пущей удачи, пока мы продолжали путь.
Рыбное место встретило нас невзначай, совершенно в противоположной первоначальному движению, стороне. Любители забрасывать удочки уже сидели на самодельных скамеечках, а наша компания шумом обозначили свое прибытие:
- Мы встретимся с тобою у первого подъезда, паролем будет просто… - пели все, выбираясь из машин.
Отдых начался. Полный - выпивки, сигарет, глубоких разговоров и отключения от действительности. Лучший отдых в году. На мой взгляд.
Обнаженные, веселые, слегка хмельные, свободные от предрассудков и стеснения – друзья на века. Глупые, даже в тридцатник.
Теплое озеро охлаждало пятки, колени и, наконец, все тело. Со всех сторон мостки для ловли рыбы, а не ловим мы ее одни, брызгаясь и оглушительно вопя. Плещемся и резвимся, как дети, карабкаясь на надувной матрас, сбрасываем друг друга и снова карабкаемся.
Собирайте удочки… рыбаки…
На мостках возле наших палаток топчется одна из наших дам: стройная блондинка.
- Знаешь, почему блондинка прыгает с мостков и тонет? – спрашивает ее кто-то.
- Нет?
- Она боится надписи: «Здесь купаться запрещено!» И прыгает. Прыгай!
Всплеск… Упс… Кто-то потерял верх своего купальника, кто-то кому-то залез в плавки. Все смеются и никаких обид.
Она дрожит на берегу. Он ее обнимает и греет. Он. Не я.
Да. Я и забыл вспомнить, что у нее есть он, а у меня собственно она. И еще жена. Но сейчас это не важно. Сейчас важно то, что началось лето. Оно всегда приходит в десятых числах июня. Я это помню, как дважды два и как таблицу Менделеева. Хотя, что я вру, таблицу – давно забыл. А этих знойных дней – никогда. Мы все их ждем целый год. И все вместе потом вспоминаем, как это было, собираясь уже в более презентабельном месте и рассматривая снимки, запечатлевшие нас в самые смешные моменты.
Я лежу на воде, распластавшись звездой, и смотрю на облака и голубое небо. В этом и есть кайф летнего отдыха.
- Курортный роман… - вслух повторяю я и улыбаюсь самой глупой улыбкой. – Я бы завел курортный роман с летом. Хотя нет. Лето - это средний род... Не катит.
И мне уже неважно, как скоро день подходит к вечеру, и сумерки заставляют нас готовить на костре шашлык, а так же поднимать сладкие кубки и выпивать.А потом играть. Просто играть… Кто-то всегда готовит пару тройку развлечений на вечер.
Тут можно точно подумать, что мы все застряли в пубертате, но нет. Хотя… Иногда, я хочу вернуться в свои восемнадцать, когда все лицо в прыщах, а единственное, что для тебя важно, это собрать приемник из транзисторов купленных в «Электротехнике». Ну, или на худой конец цветомузыку из трех ламп, выкрасив их в разные цвета гуашью.
- Крокодил! – кричит кто-то.
- Я первая загадываю, - выходит из-за стола она.
И начинается игра. Правила не объясняю. Иначе, если начну объяснять, еще больше запутаю. Из меня никудышный игрок.
Потому что для меня всех труднее отгадать слово, чем его объяснить.
Но если вы думаете, что самое трудно-отгадываемое слово кунилингус, то вы далеко заблуждаетесь, потому что самое сложное – это хмельное – лангет. Или совершенно трезвое – автомобильный диск, когда по твоей машинепинают ногой, только для того, чтобы ты угадал это долбанное слово. И я угадывал, хватая за ногу загадавшего.
Все вновь смеялись и она тоже…
Ее смех затих только, когда стрелка часов перешагнула границу в полночь, зазывая всех разбрестись по палаткам и мирно захрапеть до утра. Некоторые храпели немирно, мешая спать всем остальным. Кто-то вообще не спал.
Ее звал муж, но она не пошла… Я был рад. И за себя в том числе.
Мы немного выпивали, болтали и медленно курили. Нас было четверо: она, я и общие друзья.
Потом срубился я. Готов был убить себя за это. Но было поздно.
Хотя, теперь сидя на берегу озера, я думаю о том, что так оно все и должно было произойти. Такой желанной и теплой ночью должны были закончиться мои фантазии.
Я даже не заметил, как и когда произошло то, о чем я и мечтать не смел. Но…
Меня разбудил легкий толчок в бок и требовательная просьба подвинуться, что собственно во сне я и попытался сделать, оказываясь как раз на самом краю надувного матраса, приспособленного для палаточного отдыха и заканчивающегося совершенно нежданно там, где свисали мои ноги.
Но мне было пофиг. Я только сейчас понял, что со мной рядом ложится она. Бубнит, всех толкает и стягивает с меня покрывало. А я лежу и не шевелюсь, все еще не веря в происходящее.
Когда выравнивается ее дыхание, переворачиваюсь на другой бок и всматриваюсь в профиль девушки.
Она прекрасна… Да!
У нее длинные ресницы и пухлые губы. Я разглядываю все это так близко. В темноте все линии кажутся нечеткими, но я смотрю и не могу оторваться.
«И когда все началось?» - спрашиваюеще раз себя.
Но четкого ответа опять не получаю, потому что все надвигалось постепенно. Пласт за пластом во мне откладывалась увлеченность. Маленькими мазками влюбленный художник рисовал мне ее картину, заставляя замечать даже, кажется, самые незаметные штрихи и особенности. Маленькую родинку на щеке, небольшой шрам, перечеркивающий ее узкую бровь, сияющую улыбку, длинные пальцы рук.
У нее самые красивые руки.
Одна ее ладонь лежала под щекой, а вторая радом с моим лицом.
За тряпичными стенками палатки начинает светать, а я все смотрю на нее.
Она посапывает, что-то бормоча себе под нос. Забавная…
Я взял ее за руку и поцеловал. И это было так естественно, что я набрался еще больше смелости и чмокнул ее в губы.
В ответ она наморщила нос и пробубнила что-то нечленораздельное.
Больше я не спал, потому что не хотел и потому что не смог вот так просто спать рядом с ней.
Какое-то время я думал над тем, почему она не закрутила курортного романа в тех солнечных странах, откуда вернулась. Представлял себя «Ромео», который смог бы ее соблазнить где-то там, на Канарских островах, рассказывая ей о великих российских князьях и тому подобной умной фигне, чтобы впечатлить. Дарил бы ей по красной розе на длинном стебле ежедневно, как российских курортах и пел самозабвенно про «зеленоглазое такси». Но все это было только в моих фантазиях, а здесь я лежал рядом с ней в палатке, понимая, что она никогда не узнает об украденном мной поцелуе и сказанных ей словах.
- Я люблю тебя, - робко прошептал я и вышел в серое утро.
Стояла оглушительная тишина…
Может быть, правильно быть мужиком, забирать себе то, что хочется. Но это никогда не было моим правилом. Я пытался жить так, как учили меня родители, прожившие вместе больше тридцати лет. И я всегда знал, что буду жить так же.
Одного я не учитывал никогда, что любовь не выбирает места, время и человека, в которого тебе придется влюбиться. Зато, ты можешь сделать выбор: сохранить эти чувства в сердце и пронести через всю жизнь или опошлить одним неверным движением.
Я выбрал первое…
Поэтому, сидел на самодельной скамеечке, стряхивал пепел под ноги и впервые за много лет наслаждался утренней рыбалкой на червя. Это почти так же кайфово, что и сборка самодельной цветомузыки с помощью набора из магазина «Электротехники».
Сигарета тлела…
Озеро было затуманено, словно вокруг него сидели такие же одинокие рыбаки и задумчиво курили. Дымка стелилась по озерной глади, закрывая от меня горизонт и небо. Но я смотрел вдаль, пытаясь все еще что-то разглядеть.

                  июнь 2012