Глава 3. Милая англичанка.
Смешно,
как люто гонит нас
В толкучку гомона и пира
Боязнь остаться лишний раз
В пустыне собственного мира.
И. Губерман
Конечно, я видела, как из машины
сразу же выскочила немолодая расстроенная англичанка. Почему-то ее внешность и
возгласы давали понять, что она жительница Туманного Альбиона – бледная,
стройная и орущая по-английски.
- Sorry! Sorry! – кричала она.
«Какое sorry, - подумала я. – Это ж Е, П, Р,
С, Т и весь алфавит вместе взятые!»
Сразу никак не получалось разобрать всех ее
взволнованных речей, но отличная память, натренированная на американских
фильмах, помогла мне осознать, что она кричала уже что-то другое, более
пугающее:
- Кровь! Кровь! У вас идет кровь!
Боль отдалась в виске. Я протянула руку и
нащупала рану у самых корней волос. Потом посмотрела на пальцы - точно кровь,
совсем немного, даже не стоило так орать. Вокруг собирались люди, я чувствовала холод во
всем теле, асфальт совсем не грел. Женщина, которая вышла из машины, продолжала
взволнованно щебетать возле меня:
- Я отвезу вас в больницу. Там вам окажут
помощь. Все будет хорошо.
- Окей, - согласно кивнула я.
Говорила же, англичане очень добродушные и
милые люди. При помощи блондинки из «Пежо» я осторожно поднялась на ноги и
побрела к ее машине, будь она неладна. Еще раз взглянув на дом Джонатана,
мысленно сказала ему «пока» и села в автомобиль, где играла приятная музыка и
пахло ванилью. Леди пристегнула меня ремнем безопасности.
«Осторожная! Где только гуляла, эта
ее осторожность, когда она сшибла меня с ног?!»
За окном замелькали дома, и я закрыла глаза,
чтобы не рябило. Леди привезла меня в отделение скорой помощи и сказала, что
все оплатит, и я могу не волноваться по этому поводу.
«Мне-то чего волноваться не я
сбила пешехода…» - возмущение топило мое ангельское терпение. Но я помалкивала,
исходя из соображений своей безопасности, не хотелось, чтобы все знали, что я переходила
дорогу в неположенном месте и почти с закрытыми глазами.
Небольшая приемная поликлиники,
куда мы вошли, встретила шумом потолочных ламп и тихим говорком одной из сестер
у стойки, пахло здесь, как и в любой больнице – чистотой и лекарствами. Меня
посадили в кресло-каталку и отправили в смотровую палату, где врач обработал
висок и заклеил ссадину пластырем. В это
же время он пытался расспросить о моем состоянии и причинах аварии, которые я
пыталась скрыть:
- Как вас зовут?
- Стася.
- Сколько вам лет?
- Двадцать один.
- Где вы живете?
Тут мне пришла гениальная мысль. Конечно, надо
знать, что, когда ко мне в голову приходят гениальные мысли, лучше их сразу
отбросить в сторону, но больше ничего придумать мне не удалось, поэтому:
- Не помню, - ответила я, потому что меня жутко
раздражали его холодные руки и запах изо рта.
Доктор удивился. Кажется, даже волосы на его
седом затылке немного зашевелились. Он поправил очки и пристально посмотрел на
меня своими карими глазами.
- Мне кажется у меня провал в памяти, -
обреченно пролепетала я и опустила глаза.
- И как давно вы это заметили? – встревожено задал
очередной вопрос доктор, разглаживая пластырь у меня на виске.
- Что заметила? – наивно удивилась я.
- Как что? – на его лице негодование. –
Провалы?
- Доктор, какие провалы? – сквозь смех произнесла
я.
Врач замолчал. Я заулыбалась, виновато отводя
взгляд:
- Простите, это шутка. Со мной все в порядке.
В смысле голова работает нормально. Я почти не ушиблась, просто ссадина.
Оказалось, этого доктору недостаточно, и шутки
он не любил и шутников тоже, пришлось терпеть фонарик, светящий мне в глаза. Потирая
бедро, я объяснила врачу, что удар пришелся как раз туда, где могла бы быть
отличающая меня от других выпуклость. Но через несколько минут, когда в
смотровой палате появился крепкий мужчина в зеленом костюме с каталкой, я
пожалела о том, что вообще заговорила об этом. Меня положили на каталку и
повезли делать снимок, лампы на потолке ярко светили в глаза и, сбившись со
счета, я прикрыла веки, вновь себя ругая за то, что иду на поводу у своих
бредовых идей.
Оказалось, перелома нет и трещин –
тоже. Зато теперь есть Лондонское черно-белое фото моей попки. Класс! Приеду
домой, украшу стену своего скромного жилища этим шедевром.
Взяв в руки снимок, я направилась в приемное
отделение, где меня ждала расстроенная англичанка, разрушившая все мои планы.
Леди болтала с кем-то по телефону, не хотелось мешать, поэтому я просто стояла
у нее за спиной и бессовестно слушала английский треп.
- Привезти ее к нам? – спрашивала она у
кого-то на том конце. – Думаешь, так будет удобно? Да, сегодня Рождество…
Вот ведь, сегодня и правда было католическое
Рождество и я, хоть и не католик, все равно хотела получить хоть маленький
презент от Вселенной. Хотелось хоть глазочком увидеть Джонатана. Где он
интересно сейчас?
- Да-да, – продолжала она. – Думаешь, не я
виновата в аварии? Я сбила ее. Хорошо привезу и попробую по дороге уговорить не
писать заявления. Хорошо. Хорошо.
Заявление? Что за заявление? Мне не нужны
лишние проблемы, и никакого заявления я писать не собиралась. Сама виновата,
зазевалась и не увидела «Пежо», но от приглашения провести Рождество в
компании, пусть и от такой странной дамы, отказываться не хотелось, не сидеть
же в номере и пить одной теплое шампанское? И к дому Джонатана ночью не
пойдешь, что там делать, когда все празднуют, а по телевизору только каналы на
английском и немецком, с их неповторимым юмором, конечно, лучше в гостях. К
тому же Надюха бы мне никогда не простила, что в Рождество, то есть в праздник,
я осталась в номере одна. Расстраивать подругу, как и подводить босса – смертельный
грех, так что я решила, что соглашусь не раздумывая.
Пока я размышляла, леди повернулась и
осуждающе посмотрела на меня.
- Давно вы здесь стоите?
- Нет, – соврала я. – Только что
подошла. Вот. – Я протянула ей фото своей попки.
- Все нормально, переломов нет.
Можно ехать домой.
Она хитро улыбнулась.
- А где вы живете?
- В отеле, - тоскливо призналась я. – Мне надо
немного проехать на автобусе, потом на метро, а там еще пешком минут
пятнадцать. Я здесь в командировке, совсем одна…
«Ну, давай, пожалей меня».
Я уже хотела соврать, что мне
придется идти пешком через большой пустырь ночью, а леди все не предлагала
отпраздновать Рождество у нее, оставалось ковылять самой. И только повернувшись
к выходу я, наконец, услышала:
- Подождите. Не согласились бы вы провести
Рождество с моей семьей, у нас дома? Все-таки, я вас сбила… Да и в компании
отмечать веселее?
- Конечно! – обрадовалась я. Но более
сдержанно добавила:
- Буду очень рада, спасибо.
И мы направились на стоянку, опираясь
на руку сбившей меня англичанки.
- Я Клер, – представилась она.
- Стася, - отозвалась я.
- Какое интересное имя.
- Русское, - переполненная гордостью, уточнила
я, чем очень развеселила новую знакомую, которая оказалась очень даже милой
женщиной, как, впрочем, и все «бритиши». Мы всю дорогу болтали, меня попросили
рассказать о России и себе, пришлось объяснять, что на самом деле я – Настя, но
друзья зовут меня Стася и, что я, надеюсь, раз мы собираемся вместе справлять
Рождество, я могу их считать друзьями. Клер смеялась и сетовала на то, что я
слишком много говорю. А мне оставалось только думать, что наша неловкая
ситуация и кошмарное знакомство никому не испортят праздничного настроения. А потом
она поведала немного о себе и своей семье, но много рассказать не успела,
потому что вскоре мы уже припарковались у обочины. За окном поджидала вечерняя темнота,
я озиралась по сторонам, как «ежик в тумане», стараясь не отставать от новой
знакомой и разобрать в каком районе мы находимся.
- Не узнаешь местность? – спросила, улыбаясь,
Клер.
- А она должна быть мне знакома? – удивилась я
и поежилась от холода, пряча руки в карманы пуховка.
- Там, дальше по дороге, я тебя и сбила.
- Да?
Я закрутила головой в поисках того самого
дома, с которым, как мне казалось, я уже попрощалась. Вот удача! Завтра точно
завалюсь к Джонатану в гости.
«Вот так, по наглой, и завалишься?
– спрашивало подсознание. – С этим пластырем на виске и хромоногая?»
«Нет, – обреченно ответила я сама
себе. - Лучше буду ждать его весь день на лесенке соседнего подъезда и просто
посмотрю на него издалека, а потом можно будет еще целых полгода сходить по
нему с ума. И это станет самым дорогим подарком на Рождество».
Но подарок, кажется, ждал меня
уже здесь и сейчас. Мы с Клер поднимались по ступеням уже известного мне дома, мимо
странного дерева и лысых кустов, и сердце забилось чаще. Моя спутница постучала
по двери этой странной металлической штукой, и спустя мгновение, дверь ей открыл
седой мужчина с шикарным пивным животом. Это точно был не Джонатан, что немного
расстроило, но я и так уже сегодня получила с полна, так что пришлось
улыбнуться этому дяденьке и войти в дом.
- Стася, - представилась я, протягивая руку.
- Ричард, – ответил мужчина. – Хорошо, что ты
согласилась провести этот вечер с нами.
- Да, - неуверенно ответила я, рассматривая
небольшой холл. Здесь тоже пахло ванилью, а еще корицей и другими пряностям. На
стенах приятного бежевого оттенка теснилось множество семейных снимков, которые
я посчитала, пока не вежливо рассматривать. Вверх уходила лестница, а за ней, на
первом этаже, наверное, находилась кухня или гостиная. Вокруг горело много ламп,
холл выглядел очень светлым и уютным.
«Ничего себе, типичный дом англичанина»,
- подумала я.
- Сейчас я покажу комнату, в которой ты
сможешь отдохнуть, – спохватилась Клер.
А я спохватилась, что не расспросила о
соседстве Джонатана Коула. И решила это исправить, пока никто не разбежался:
- Простите, - начала я, стягивая шапку. Мне
стало немного душновато. – Когда вы меня сбили, я искала дом Джонатана Коула. Понимаете,
я очень люблю его фильмы, и это очень странно прозвучит, но и его самого.
Клер и Ричард переглянулись, что меня немного насторожило,
потому что так иногда смотрела на меня Надя.
- Извините. Я не сумасшедшая,
чтобы вы сейчас обо мне не подумали. Понимаете, мне хотелось бы хоть издалека
посмотреть на него, понять, так ли он прекрасен, как на экране. Успокоить свое
растерянное сердце и вернуться домой со спокойной душой. Я не хочу причинить
ему вреда или что-то такое, просто посмотреть на него и…
«Надеюсь, у меня получилось этим
монологом не выставлять себя совсем уж сумасшедшей фанаткой. Давайте, поверьте
мне, что я белая и пушистая, просто не умывалась после аварии, а эпиляцию
делала два дня назад»
Они вдруг заулыбались. Что бы это
могло значить? Прохожие на улице, у которых я спрашивала про дом Джонатана,
тоже мне как-то странно улыбались.
- Так вот, - продолжала я, пока они молчали. –
Вы случайно не знаете, где он живет?
Пауза, кажется, затягивалась. Я чувствовала
себя все более неловко и неуместно. Захотелось тут же сбежать и даже
отпраздновать Рождество в номере с теплым шампанским.
«Видимо, все-таки, перегнула
палку я с этой любовью».
Облизнув губы, я уже собиралась
сказать, что ладно с ним с Джонатаном, пусть выбросят все из головы, когда Клер
еще раз взглянула на Ричарда, вздохнула и протянула мне руку, вновь
представляясь:
- Клер Коул.
- Стася Щербакова, – я смущенно пожала ей
руку. – Подождите… Я что-то не поняла? Как вы сказали?.. Коул?
- Да. Я Клер Коул, а он, - она показала на
мужчину рядом с собой. – Ричард Коул.
Мне в глаза бросилось фото, где
эти Коулы обнимали за плечи симпатичного улыбающегося «принца» Коула! Моего «принца»!
Все еще не веря себе и им, я вкрадчиво поинтересовалась:
- И вы?..
- И мы родители Джонатана, - как ни в чем не
бывало продолжала леди.
«Ничего себе Вселенная, вот это
пинок ты мне дала!»
- Шутите? – неуверенно спросила я. То-то мне
их лица показались знакомыми. Но как было узнать того, кого мельком пару раз
видел на мониторе и увидеть «живых» родителей Джонатана здесь.
- Нет. Не шучу, – заверила Клер.
- И вот это значит… – я обвела руками
помещение.
- Дом, где мы живем, – продолжала она.
- И где бывает?..
- Да, Джонатан иногда бывает здесь, когда
возвращается в Лондон.
- И я… И вы… И мы… и… - я, похоже, забыла
английский, да что говорить и русский тоже.
Они смотрели на меня, как на полоумную, но
кажется с пониманием. И это радовало.
- Ничего себе, - сказала я по-русски.
А дальше произошло именно то, чего я от себя не
ожидала. С визгом и писком я набросилась на них, обнимая и крича:
- Вы мама и папа Джонатана! – это было еще
по-русски. Потом я слегка отстранилась и, посмотрев то на одного, то на
другого, проговорила на английском, уже более сдержанно:
– Простите, это во мне заговорила моя
загадочная русская душа. Очень приятно познакомиться мистер и миссис Коул.
Они понимающе похлопали меня по спине и
сказали, что Рождество наступит только ночью. И чтобы я пока подождала с
проявлениями своих чувств. Наверное, они
могли выставить меня сразу за дверь, опасаясь моих расспросов и того, что я
накинусь с объятиями на всех членов семьи, но не выставили. Мне не хотелось
думать о причинах, по которым они оставили меня у себя, поэтому я просто
потерялась в пересчете пунктов плана и решила, что стоит вести себя более
сдержанно, чтобы не спугнуть Удачу. А ведь теперь я нуждалась в ней еще
сильнее.
Комментариев нет:
Отправить комментарий